Заговор черных генералов - Вадим Хлыстов

Фон Бломберг снял и начал тщательно протирать свой монокль:

– Ты очень догадлив, Густав. Мне необходимо услышать твое мнение о тех документах, с которыми он нас ознакомил. Уж очень они интересные.

Начальник генерального штаба вздохнул:

– Хреновое мнение, Вилли. В смысле, если все это правда, то нам будет очень хреново. Ты уж извини меня за солдатскую прямоту.

– Думаешь, что Юргенс может нам дать что-то непроверенное? Ты же его знаешь.

– В том-то и дело, что знаю. Я просто сам себе боюсь признаться, что он обладает совершенно достоверными сведениями, и поэтому несу черт-те что. Владелец «Рейн-Сталь» и непроверенная информация – это понятия несовместимые. Но, прямо говоря, я просто в растерянности, и в голове ни одной дельной мысли. Если бы ты меня не вызвал, я бы сам к тебе сегодня пришел. У тебя есть какие-нибудь соображения?

Военный министр, не отвечая, водрузил монокль на место и стал хлопать себя по карманам. Не найдя искомого, тихо выругался:

– Вот черт, сестра опять, видно, распорядилась, чтобы денщик мне сигареты в карман не клал. Она скоро совсем меня изведет своей страстью к здоровому образу жизни. Так я и подохну – здоровым, с румянцем на щеках.

Генерал-лейтенант сочувствующе протянул ему свою пачку сигарет и спички:

– На, забирай, у меня еще есть.

Фон Бломберг благодарно кивнул:

– Спасибо, боевой товарищ. Я знал, что ты вытащишь меня с этого поля боя.

Он поджег сигарету и несколько раз с удовольствием затянулся. Разогнал перед собой дым ладонью, откинулся в кресле и тихо проговорил:

– Есть у меня пара-тройка мыслей.

– Говори.

– Давай вначале оценим обстановку на сегодняшний момент.

– Согласен. Как ты относишься к этому пакету документов? Как к дружественному предупреждению или кое-чему большему?

Военный министр на мгновение задумался:

– Я считаю, что такие люди, как Юргенс, не умеют дружить. Они могут придерживаться своих интересов и, как это ни странно звучит, блюсти интересы страны. Вроде как – «Что хорошо для „Рейн-Сталь“ – то хорошо и для Германии». Просто поставь себя на место его и людей его круга. Что им надо? Им надо вести свои дела, заниматься своим гешефтом. И вдруг они по каким-то своим каналам узнают, что это все становится под вопрос. Оказывается, что канцлер, которого только что избрали, хочет забрать у них большую часть собственности, основав государственную, я подчеркиваю это слово – государственную сверхкорпорацию «Рейхсверке». Очень забавно, правда? Оказывается, глава правительства готов развязать почти гражданскую войну в стране, называя это чисткой в рядах своей партии. После чего он, не желая останавливаться, планирует зачистить уже и армию, которая является единственным гарантом безопасности и стабильности измученного войной государства. При этом Юргенс прекрасно знает, что многие из генералитета, особенно из аристократических фамилий, относятся к Гитлеру, скажем так, не очень… гм… хорошо. Вот ответь на такой вопрос, кого нацисты планируют, судя по стенограммам, поставить главнокомандующим рейхсвером?

Генерал-лейтенант отвел глаза в сторону и вздохнул:

– Геринга…

Фон Бломберг, с силой вдавливая окурок в пепельницу, затушил его и сразу же закурил новую сигарету. Потом швырнул сгоревшую спичку в ту же несчастную пепельницу:

– А в каких он чинах? Правильно, капитан в отставке. Не прячь глаза, Густав. Не надо. Мне тоже не по себе. Мы оба разве смогли бы доверить капитану полк? А дивизию? Но ведь тут же целая армия, господин начальник генерального штаба. Это все какой-то сюрреализм. Совсем как кухарка у этого… как его… Ленина, у русских большевиков, которая может управлять государством. Может, канцлер и его люди – это скрытые коммунисты, господин фон Фрич? А?

– Ты хочешь сказать?..

– Погоди, я еще не закончил, Густав. Все, о чем я говорил выше, это детали. Нас же с тобой учили в академии, что надо уметь видеть всю картину сражения, а не отдельные его участки. Поэтому буду предельно откровенен. Возможны два варианта. Или Юргенс хочет столкнуть лбами Гитлера с рейхсвером, или он ведет по отношению к нам честную игру и эти данные достоверны. Я все же склоняюсь ко второму варианту. Поясню почему. И ты, и я прошли мясорубку войны и очень хорошо знаем, что в какие-то минуты остается верить только в Бога, чтобы остаться в живых. Точно так же к Богу относятся простые солдаты. Они целуют нательный крест перед боем, носят с собой разные талисманы. Да и ты сам наверняка такой имеешь. Что-то вроде счастливой гильзы. И теперь представь, что рядом с тобой, простым солдатом, в окопе сидит человек, которого отлучили от Церкви. Который только своим присутствием, из-за своих грехов, лишает тебя последнего шанса на высшую справедливость. Что ты с ним сделаешь во время боя?

Фон Фрич безразлично пожал плечами:

– Случайно в него выстрелю при первом удобном случае, чтобы не искушать судьбу. И если не я, то другой обязательно случайно выстрелит. В бою, знаешь ли, всякое бывает…

Военный министр согласно кивнул головой:

– Вот-вот. Поэтому уже сейчас вся армия, начиная с простого бойца, резко отрицательно настроена по отношению к нацистам. Солдаты теперь всеми доступными им средствами будут избавляться от членов НСДАП рядом с собой и станут саботировать малейший приказ, идущий от командира, который является сторонником Гитлера. Это реальность, Густав. И Гитлер это понимает. Исходя из этого, он такую армию пустит под нож в самом ближайшем будущем. Ему не нужна такая армия. И начнет он с нас, руководства рейхсвера. Поэтому я считаю, Юргенс нас не сталкивает с главой правительства, а дает нам понять, что серьезный бизнес на нашей стороне. Но у нас есть еще немного времени. Армию Гитлер не будет трогать, пока не разберется внутри своей банды.

Начальник генерального штаба тяжело повел плечами, сбрасывая с них невидимый груз:

– Хорошо, давай будем исходить из этого. То есть рассматриваем ситуацию, при которой он делает ход первым, начинает все с чистки рядов наци и ставит страну на грань гражданской войны. Каков их численный состав и каким оружием они располагают?

Вздохнув, военный министр подвинул к себе отдельно лежавшую от остальных бумаг папку и раскрыл ее:

– На текущий момент количество штурмовиков Рэма составляет около пятисот тысяч человек. В СС Гитлера двести тысяч. На складах обеих группировок в общей сложности насчитывается полтора миллиона винтовок и пять тысяч пулеметов. И это не считая личного оружия.

Он резко захлопнул папку и исподлобья взглянул на генерал-лейтенанта:

– Густав, это семьсот тысяч вооруженных головорезов, готовых вцепиться в глотку друг другу. Среди мирного, безоружного населения. Рядом с женщинами и детьми. В государстве, которое только что начало приходить в себя после кровопускания. Ведь Гитлер по своему разумению считает, что он все сделает неожиданно и быстро. А если нет? Ну вот представь себе, что они все одновременно схватились за эти винтовки с пулеметами и начали уличные бои. Что останется от страны? Правильно – пыль и руины… А чего стоит только этот запрет на деятельность всех остальных партий, кроме НСДАП? Тебе не кажется, что мы начинаем отчетливо ощущать трупный запах диктатуры?