Виолетта. Жила-была… лич - Елена Кароль

А вот и она — бонна Нарима собственной персоной, причем не одна, а с подносом с кашей, свежей булочкой и молоком. Сердобольная женщина, увидев, что девочка наконец–то пришла в себя, тут же заохала и засуетилась, начав всплескивать руками и причитать, какая же она маленькая, худенькая и бледненькая. Я же, дернув носом на запахи еды, попыталась не кривиться и сдержано попрощавшись, договорилась, что приду завтра после обеда и, поцеловав кнопку в щечку, улыбнулась снова.

Живая, теплая… моя. Моя кнопка. Никому не отдам!

Вот только стоило мне распахнуть дверь, как я чуть ли нос к носу не столкнулась с сосредоточенным господином инквизитором, который уже поднял руку для стука.

— Ой… — От неожиданности отпрянув назад, попыталась захлопнуть перед ним дверь, так как выражение его лица было не очень приятным — озадаченность и изумление, а затем напряжение и злость.

Вот только не получилось у меня захлопнуть — сильная рука надавила на створку, а ботинок встал в щель, не позволяя двери закрыться.

— А ну–ка, прекрати. Адептка!

Внутренне скрипя зубами, сама же постаралась натянуть чуть испуганное выражение на мордашку.

— Простите, это я от неожиданности… — Отпустив дверь, потупилась и, поправив сумку на плече, которую из–за вчерашнего неприятного происшествия забыла в коридоре, промямлила. — Здравствуйте, господин инквизитор…

Сама же лихорадочно соображала — какого лешего??? И самое главное — к кому? Вот уж точно нелегкая принесла!

— Доброе утро, адептка Тихонко. Позволь узнать, что ты здесь делаешь? — Все так же стоя на пороге и не делая попыток войти, инквизитор буравил меня неприязненным взглядом и мне казалось, что готов был меня убить. Странный какой–то… может случилось что?

— Я… я к бонне Нариме заходила, у нее внучка приболела. Сейчас в Академию пойду, к завтрашним занятиям готовиться. Можно я пройду?

— Позволь узнать, где ты была вчера и всю эту ночь? — Странно–напряженный голос и сверкнувший звериный зрачок насторожили, так что пришлось нахмуриться.

— Что–то случилось?

— Адептка, будь любезна ответить на вопрос.

— Я… гуляла я… — Не понимая сути допроса, нахмурилась еще больше.

— Весь день?

Взгляд исподлобья на настырного оборотня и молчаливый кивок вместо ответа. Неужели за мной вчера следили? Черт… Тогда понятно, что он такой… не в себе. А я ведь совсем это из вида упустила…

— А ночь?

— Внизу спала, с ребенком. У Анни была температура, так что я делала ей компрессы. Господин инквизитор, я не понима…

— Цыц. — Резко прервав меня на полуслове, оборотень сурово припечатал. — Вопросы задаю я. Твое дело — отвечать.

— Ну, знаете! — Не удержавшись, вскинулась и, прищурив глаза, уперла кулачки в бедра. — Я что, подозреваемая?!! Я ничего не сделала! И не давала вам право обращаться со мной подобным образом!

— Всё сказала? — Гневно полыхнув волчьими глазами, инквизитор облокотился рукой об косяк и навис надо мной как неминуемое возмездие.

Эх, а как он шикарен в своем суровом образе…

Взгляд непроизвольно прошелся по лицу и задержался на губах, затем скользнул на шею и после затормозил на широкой груди. Ниже я смотреть не решилась…

Моментально растеряв весь запал, невесело усмехнулась — такой близкий и такой недоступный.

— Да. Всё. Я могу идти?

— Нет.

Подняв взгляд выше, чтобы с некоторым удивлением заглянуть в его глаза, поняла, что попала — инквизитор смотрел тем самым всепроникающим взглядом, собираясь считать мои воспоминания. Шаг назад, но кривая усмешка и свободной рукой он хватает меня за плечо.

— Далеко собралась?

— Не надо… — Голос получился жалобным, отчего я тут же поморщилась, но вырваться увы, пока не могла.

— Надо. — Взгляд хищника, поймавшего жертву и шаг ко мне. — Не хочешь говорить — узнаю сам.

Вторая рука придерживает лицо, а глаза приближаются и становятся просто огромными.

— А теперь расскажи мне…

А вот теперь я разозлилась. Ах, рассказать? Да не вопрос! Я тебе еще и покажу! Я тебе ВСЁ покажу!!! В три секунды нарезав солянку из воспоминаний, буквально вывалила на него фрагменты вчерашнего дня. Вот я захожу в спальню к Винсу и обнаруживаю там постороннюю девку, вот я спускаюсь по лестнице и бреду, куда глаза глядят, и вот я сижу на пристани, а затем прыгаю в реку. И все это сдобрено неслабой порцией горечи и отчаяния. Не моими, нет, но их несложно подделать…

Последним фрагментом я показала то, как выбиралась из реки на песчаную косу. Уставшая и опустошенная. Пусть думает, что просто плавала. Пусть думает…

Все это у меня получилось уложить минуты в три воспоминаний, так что на последнем кадре, дернувшись, я зло выплюнула.

— Довольны?!

Немного отстраненный и рассредоточенный взгляд вместо ответа, а затем происходит невероятное — этот… этот блохастый рывком притягивает меня к себе и… обнимает.

Минута молчания, за которую я пытаюсь понять — "какого лешего???", а он просто молча стоит и обнимает.

— Ви? Что тут происходит??? Господин инквизитор? — Винс, непонятно почему решивший подняться в такую рань, стал именно тем, кто разрушил все очарование момента — я уже закрыла глаза и начала тихо млеть от близости горячего мужского тела, наплевав на все то, что меня останавливало раньше.

Инквизитор же, после слов полурекша убрав руки и даже как–то неуловимо отодвинувшись, снова стал отстраненным и непостижимым господином инквизитором. Быстрый взгляд на меня, а затем сурово прищурив глаза на Винса. А мне же стало безумно интересно — девка дело рук инквизитора или нет? Если нет, то… будет "ой".

Затянувшееся молчание начало давить, так что пришлось робко подать голос.

— Ну, я пойду? Мне заниматься надо…

— Да. — Разрешение словно нехотя, причем не сводя взгляда с напряженного Винса, а затем он переводит взгляд на меня и заканчивает. — Идем.

Одно единственное слово, а мои брови непроизвольно ползут вверх. Это еще как понимать???

В итоге, пока я стояла и хлопала глазами, инквизитор подхватил меня под локоток и развернувшись, причем еще и не став прощаться с Винсом, вышел на улицу, ведя меня так крепко, словно я не могла идти сама.

— Э… господин инквизитор? — Решив уточнить один момент, попыталась придать голосу побольше вопросительности. — Можно вопрос?

— Спрашивай. — Шагая по улице, причем абсолютно не глядя на меня, а словно углубившись в себя, следователь кивнул.

— А мы куда идем?

— Ты завтракала?

— Нет, но…

— Значит, идем завтракать. — Неоспоримость его тона покоробила, так что я даже нахмурилась. Очередной самэц… черт.