Мельница желаний - Анна Гурова

Ветер свистел и выл, валил снег. Казалось, наступает зимняя ночь. С носа лодки раздались новые вопли ужаса. Ильмо посмотрел вперед — и кровь застыла у него в жилах — впереди бурлил огромный водоворот, затягивая в себя лодки. Разумеется, прежде никакого водоворота тут не было.

«Сейчас погибнем!» — понял Ильмо и почувствовал, что колдовское оцепенение проходит. Позади лодки снова вынырнула рыбина, распахивая зубастую пасть. Предлагать самопожертвование было поздно — не тратя времени на слова, Ильмо встал и бросился с кормы за борт, прямо в пасть чудовища. Последнее, что он ощутил, — как в него впиваются острые рыбьи зубы…

«Не может быть, — подумал Ильмо, когда сознание вернулось к нему и тьма перед глазами начала расступаться. — Это уже было! Я сплю…»

Он снова лежал на дне лодки. Над ним голубело небо и склонялись ошалевшие лица рыбаков. Он узнал Ахти и Аке, увидел в их глазах изумление не меньшее, чем испытывал сам, и тогда очнулся окончательно.

Куда подевалась снежная буря? Где ледяное течение, где водоворот и ужасная рыбина?

Ильмо рывком сел на дне лодки.

— Где рыба?

— Уплыла, — ответил Аке, поглядывая на него как-то странно. — И сразу прекратился снег.

Проследив за его взглядом, Ильмо опустил глаза и вздрогнул — вся его одежда была покрыта бурыми разводами крови. Только тогда он ощутил боль, словно его искололи сотнями игл.

— А я? Почему я здесь, а не у нее в брюхе?

— Дружище, — сказал Ахти, — мы сами ничего не понимаем. Мы думали, ты придешь в себя и сам всё объяснишь. Признайся, ты колдовал? Других объяснений нет. Мы видели, как ты бросился за борт, как рыба схватила тебя и утащила… И тут вода словно закипела. Тебя выбросило на поверхность, а рыбина только хвостом махнула и ушла в глубину. А буря сразу же успокоилась! Мы подобрали тебя — ты был весь в крови, но она даже кусочка мяса от тебя не отъела…

— Воистину чудеса, — встрял старшина рыбаков, — ведь щучьи зубы загнуты так, что никакая добыча из них не вырвется…

— Так это была щука?!

— Это был демон из Похъёлы, — убежденно сказал Куха. — Похъёльское зло проникло в лес, теперь оно отравляет и воду. Вот попомните мои слова, скоро к рыбакам станут относиться так же, как к охотникам: если не бросил промыслы, значит, продался нечисти.

Ильмо закатал рукав рубашки и увидел множество проколов на коже — отметины от зубов. Казалось, огромная щука схватила его поперек туловища, но, вместо того чтобы перекусить пополам, с отвращением выплюнула и уплыла.

— Я не колдовал, — пробормотал Ильмо, стягивая через голову мокрую одежду.

— Тогда зачем прыгал за борт?! Ильмо кое-как объяснил.

— Ну и дурак! — заявил Ахти, выслушав его. — Больше никогда так не делай! Тебе просто повезло, что ты пришелся рыбе-хийси не по вкусу. Если кому и надо было прыгать за борт, чтобы отвлечь демона, так мне, старшему. Но такая бессмысленная дурость мне даже на ум не пришла.

Последние облака растаяли в небе — как будто ничего и не было. Сколько времени заняло нападение щуки? Кажется, совсем немного… Вторая лодка, невредимая, качалась неподалеку на волнах. Из первой пропали двое — их не успели выловить из воды, когда щука толкнула лодку. По лицу одного парнишки текли слезы — наверно, потерял отца или брата. Ильмо хотел ему сказать что-то сочувственное, но не нашел слов. Его терзала мысль, что рыбаки погибли из-за него. Ахти же, наоборот, был доволен, что они так легко отделались.

— Если бы не ты, мы погибли бы все, — сказал он. — Эй, парни! Возвращаемся домой!

На берегу их встречала толпа. Жители Лосиного острова видели тучи над озером, и хотя снегопад задел их самым краем, но грозные знамения колдовства остров не обошли, и перепуганные родичи были счастливы видеть рыбаков живыми. Со всех сторон раздавались радостные возгласы, откуда-то уже доносился плач по погибшим. Впереди всех стояла смертельно бледная Кюллики. Она бросилась к Ахти, порывисто обняла его и долго не хотела отпускать. Позднее Ильмо поймал на себе ее взгляд, полный укоризны и почти ненависти, и не на шутку встревожился — только вражды колдуньи ему сейчас и не хватало. Вдруг Кюллики решит, что живой Ильмаринен слишком опасен для ее обожаемого сына?

Так что, когда под вечер Кюллики вежливо, но категорично предложила ему, не мешкая, убраться с острова другим путем, Ильмо с радостью согласился.

На этот раз ехать предстояло через ярмарку в Брусничном, куда Ахти вскоре должен был вести обоз с рыбой и другим добром на продажу.

— До Брусничного доедете вместе, а дальше — сам, — напутствовала гостя Кюллики. — Лесные дороги на север тебе наверняка знакомы.

— Всего-то пять дней пути через Тапиолу, — не удержавшись, съязвил Ильмо, который никак не мог научиться следить за своим языком. — Я наверняка доберусь к Вяйно живым.

Он думал, что Кюллики вспылит, но она как будто даже слегка смутилась.

— Не хочешь идти через лес? Что ж, это в самом деле небезопасно… Погоди, я кое-что вспомнила. В паре дней от Брусничного стоит селение рода Сарелайнен, в просторечии Заельники. Лет двадцать назад там жил очень сильный чародей, бывший райден по имени Тиира. Я не слышала, чтобы он умер.

Ильмо пожал плечами.

— А я вообще о таком ничего не слышал.

— Должно быть, он живет уединенно. Тиира всегда отличался сварливым нравом. Но защитить тебя от похъёльца он возьмется с удовольствием и о Похъёле расскажет тебе все, что пожелаешь. В старые времена он много сражался с тунами, и нет в землях карьяла никого, кто бы их так ненавидел, как Тиира. Возможно, он тот, кто тебе нужен.

— И где мне его искать, этого борца с тунами? — спросил Ильмо с невольным любопытством.

— Вот в Брусничном и узнаешь. Найди на торгу кого-нибудь из Заельников, да и спроси.

Слова Кюллики врезались в память Ильмо. Он размышлял над ними весь вечер. Кто знает — может, этот Тиира и в самом деле тот, кто ему нужен? К тому же он бывший райден! Первый, после Вяйно, настоящий райден, которого он увидит своими глазами! Райден — союзник и наставник… Не об этом ли он мечтал столько лет?

С этими мыслями Ильмо отправился спать. А ночью ему приснился странный сон. Как будто пришел на гору к Вяйно юноша из народа саами, невысокий, узкоглазый и плосколицый, в парке из шкуры водяного зверя и остроконечном узорчатом колпаке с ушками. А на ногтях у него были нарисованы саамские колдовские руны, да такие страшные, что Ильмо проснулся посреди ночи в холодном поту. И весь следующий день перед ним незримо маячило лицо неизвестного саами.