Владычица Жемчужины - Гейл Линдс

Риана размотала Вуаль, чтобы осветить стены пещеры.

— Смотри, тебя ничего не удивляет?

— Скала гладкая.

— Это-то и странно. — Они поползли дальше, подгоняемые скрежетом и треском, с которыми хагошрин двигался по каменным ступеням. — Мне кажется, эта расселина образовалась не естественным путем.

— Думаешь, ее выдолбили кундалиане? Зачем?

— Надеюсь, мы узнаем, когда доползем до конца.

Услышав жуткий скрип, девушки обернулись. В свете Вуали они разглядели, что хагошрин приблизился к входу в расселину.

— Покажитесь, грязные лгуньи! — кричал он. — Вы вторглись на святую землю!

— Ползи дальше! — прошептала Риана. Подталкивая Элеану внутрь, она не спускала глаз с хагошрина. Его тело постепенно заполняло расселину.

Лаз становился все уже и уже, женщины ползли на животах, распластавшись, словно рептилии. Камни задевали их плечи и ягодицы.

— Дальше двигаться невозможно, — прошептала Элеана. Подняв Вуаль, Риана увидела, что лаз превратился в узкий тоннель.

— Бесполезно! — кричал хагошрин, его голос эхом разносился по всей расселине. — Вы в ловушке!

— Кажется, он прав, — проговорила Элеана. — Не думаю, что мы сможем протиснуться.

За их спинами крошился камень, чудище приближалось.

— Придется постараться, — проговорила Риана. Улыбнувшись, она поцеловала ладонь Элеаны. — Ты первая.

— Не хочу терять тебя снова, — прошептала воительница. — Не сейчас.

— Ни за что. — Риана расцеловала Элеану в щеки.

Молодая женщина полезла ногами вперед, отчаянно извиваясь и барахтаясь среди камней. Риане показалось, что она застрянет, но уже через секунду все было в порядке.

— Быстрее, — послышался голос Элеаны. — Ползи сюда! Риана поползла на животе. Оглянувшись, она увидела, как в лаз проникли щупальца, а потом и все тело хагошрина. Отчаянно работая локтями, девушка стала протискиваться в узкое отверстие, чувствуя, как в спину впилась скала.

Хагошрин проник в лаз, вся расселина затряслась. Раздался треск, и Риана почувствовала, как тоннель обваливается, а на грудь падают тяжелые камни. Элеана тянула ее за ноги, но бесполезно. Дар Сала-ат была в ловушке.

Курган нес яд-камень осторожно, словно младенца. Он совершенно не ожидал услышать в пещере смех. Регент так и застыл, пытаясь понять, где именно смеются. Он исследовал пещеры достаточно давно, чтобы понять их акустические особенности. Под землей вообще трудно сообразить, откуда доносятся звуки, а в лабиринте пещер тем более.

Яд-камень завел правителя Кундалы в неизведанную часть пещер. Курган уже довольно далеко ушел от того места, где звезд-адмирал Иин Меннус долго и усердно пытал своих маленьких адмиралов. Естественно, регент нарушал протокол, не взяв с собой хааар-кэутов. Он никому не позволит завладеть яд-камнем, даже перв-капитану Квенну! Уж слишком ценным казался этот странный трофей. Вероятно, никто не знает о его существовании, иначе слухи наверняка дошли бы до гэргонов, и яд-камень давно бы отняли. В конце концов Курган, возможно, и отдаст яд-камень, хотя не сейчас и не просто так.

Жуткий смех прекратился, и Курган стал сомневаться, слышал ли он его на самом деле. Яд-камень звал его, становясь то холодным, то горячим. Желание найти Элеану и сделать ее своей игрушкой заставляло идти вперед. Кургану было жарко, все тело покрылось липким потом.

Карманный фонарь помогал не сбиться с пути. Курган давно миновал участок, освещенный галогенными лампами. Пещера плавно сворачивала налево. Совсем рядом неприятно запахло чем-то сырым, будто гнил и разлагался труп. Осветив фонариком бархатную темноту, Курган приготовился увидеть рамаханское кладбище. Он даже не поморщился, его мысли были полностью поглощены Элеаной. Яд-камень напоминал волшебный компас, который безошибочно вел его к ней.

Яд-камень продолжал пульсировать. Курган шел вперед в полной уверенности, что приближается к объекту своих желаний. Фонарик осветил стены, не тронутые ни криптами, ни пиктограммами, часто встречающимися на рамаханском кладбище.

Чуть дальше Курган увидел на стене огромный знак. Было в нем нечто такое, что привлекло внимание молодого регента. Центр знака напоминал большой, окруженный крошечными зрачками глаз.

С удивлением Курган заметил, что зрачки запульсировали. Это невозможно, ведь они высечены из камня. И все же зрачки мерцали. Они не просто пульсировали, а мерцали синхронно с яд-камнем. Внезапно яд-камень стал холодным. На стене, там, где был изображен глаз, обозначились ворота, медленно раскрывшиеся внутрь.

Яд-камень запульсировал еще быстрее. Сжимая тритановую рукоять кинжала, Курган шагнул за ворота. Светло-голубой свет фонаря высветил туннель, округлый и пустой, как опорожненный кишечник.

Курган решительно шагнул вперед, и ворота захлопнулись за его спиной.

Затаив дыхание, Риана с трудом удерживала вес каменных обломков. Она чувствовала, как Элеана яростно разгребает завал. Отверстие очистилось как раз в тот момент, когда хагошрин приготовился схватить несчастную девушку. Риана изо всех работала руками, проталкиваясь вперед. Каменные обломки и пыль летели в стороны. Вот она проскользнула к Элеане, а камни обрушились на дно лаза, отсекая беглянок от хагошрина.

Они стояли в полутьме, держась за руки и тяжело дыша.

Элеана вздрогнула.

— Раз мы здесь умрем…

— Здесь мы точно не умрем.

Элеана притянула лицо Рианы к себе.

— В этом жутком черном месте мы нашли любовь. Возможно, это — единственное, что у нас осталось. Ты должна мне все рассказать.

Риана чувствовала, что подруга права. Она рассказала Элеане, как дух умирающего Аннона переселился в тело кундалианской девушки.

— Риана умирала от дуурской лихорадки, пока ее не укрепила сила Аннона. Она упала с большой высоты и потеряла память. Лишь сейчас воспоминания возвращаются несвязными обрывками. И я до сих пор не знаю, откуда я и кто мои родители.

— А ее индивидуальность…

— Теперь сочетает Аннона и Риану. Процесс сращивания продолжается, он оказался довольно болезненным. — Риана испугалась. — Ты… ты не отвернешься от меня?

Элеана рассмеялась.

— В тебе говорит Аннон. Я полюбила тебя всего, а не только то, как ты выглядишь. Ты вернулся ко мне из страны мертвых. — Воительница смахнула слезы. — Кажется, я получила чудесный подарок.

Любовь пронизывала каждое ее слово, и вот они снова слились в поцелуе, забыв обо всем на свете.

— Послушай, — сказала Риана, когда они наконец оторвались друг от друга, — о том, что я тебе рассказала, не должен знать никто.

— А кто знает, кроме Джийан?

— Может быть, Сахор. А больше никто, даже Тигпен. Для всех остальных Аннон умер. Если Стогггулы узнают, что он жив, они сделают все, чтобы его уничтожить.