Блестящая роль злодейки - Мэри Кенли

Мне нравился этот образ. Возможно, оттого, что он напомнил мне вдовствующую императрицу.

Поездка ко дворцу была достаточно быстрой. Сумерки уже опустились на столицу, но дворец, как и всегда, горел сотнями тысяч ярких огней. Очень красивое зрелище, стоит признать.

Кареты подъезжали, останавливались у лестницы и отправлялись дальше. Я нацепила на лицо спокойную усмешку, когда пришёл мой черед выбраться наружу.

Вдох-выдох. Это не так просто, как кажется. Подняться вверх по лестнице, дождаться представления от церемониймейстера и выйти вперед, без запинки, под шквалом острых взглядов.

Такой одинокой я не ощущала себя никогда. Каждый шаг – как танец на ножах. Каждый едкий взгляд… Оседает липкой мерзлотой на плечах. Нечто похожее… Было и на моём дебюте.

Как сложно иногда улыбаться. Особенно тогда, когда горло разрывает иррациональный вой.

«Из тебя никудышная стерва, Эвелин» - шепчет подсознание, - «ты оказалась слишком чувствительной».

Нет, я всегда такой была. Просто старательно взрастила в себе семена здравого цинизма. Сейчас, впрочем, он не спасает.

Не такая коварная. Не особо хитрая. Я с иронией называла себя «злодейкой» в истории Гидеона и Мирты, но… В итоге, я та, кто отчаянно нуждалась в спасении.

Такая вот горькая ирония.

Я пытаюсь найти взглядом в толпе Гидеона, но его нет, как, впрочем, и Джаны. Приходится собрать самообладания в кулак, фальшиво улыбнуться знакомым леди и нагло вклиниться в их разговор, что полнился свежими сплетнями.

— Кажется, третьего принца не хочет видеть император…- предположила одна дама.

— Да, но это такой скандал! На сегодняшнем вечере объявляют результаты отбора, но ни принца, ни леди Бронри – нету! – горячо зашептала другая.

— Ох, разве кто-то сомневался, что маркиза выиграет? – буркнула активная сплетница.

— Ну… - вторая веско посмотрела в сторону мягко улыбающейся меня. – М-многие ставили на леди Бьякко!

Девушки подобострастно захихикали, а я ответила им почти что оскалом.

Мог ли император настолько осерчать на Гидеона? Возможно. Узнав историю его рождения, я способна поверить в любые мерзости.

К слову, о них: Януш Колле, наконец, почтил гостей своим присутствием. Кронпринц выцепил меня взглядом и коротко усмехнулся, жестом приманивая поближе.

Острое желание не подчиниться зажглось в сознании и тут же потухло. Я пошла вперёд, отсчитывая крупицы своего терпения.

— Вы так скромно одеты, леди Бьякко, - усмехнулся Колле, зная, что его слышат окружающие, - я польщен тем, насколько серьёзно отнеслись вы к грядущей помолвке.

Насмешка в его голосе была более чем очевидной. Мне даже не хотелось злиться.

— Империя Тирид славится своей порядочностью, - обманчиво ласково улыбнулась я в ответ. Щека Януша дёрнулась, как от нервного тика.

Не ты один способен играть в отвратительные намеки, мистер.

Кронпринц грубо подтянул меня к себе за талию, словно призывал заткнуться. Мы действительно практически не общались друг с другом в последующие несколько часов, но, это не значит, что стало легче.

Совсем наоборот.

Колле таскал меня за собой, как собачку, будто демонстрировал окружающим мою покорность. Я понимала: кронпринц решил избрать иной метод давления и могла лишь мысленно похвалить его за осведомленность.

Ведь бессилие изматывало меня намного сильнее, нежели агрессивные стычки. Ощущение того, что я просто не способна вырваться из его крепкой хватки… Сводило с ума.

И вовсе не в хорошем смысле. Я чувствовала себя мотыльком, что неизбежно будет съеден пауком. Когда я стану женой кронпринца…От меня действительно останется лишь выеденная оболочка.

Но подобные мысли приходилось скрывать и все чаще улыбаться, до боли в щеках, пряча раздражение на дне. Только лишь фруктовое вино немного успокаивало мои нервы.

К облегчению: кронпринц, наконец, решил прекратить пытку, когда к нему приблизился дипломат другой страны. Он отпустил меня, ясно давая понять: далее я могу делать то, что захочу.

В моей компании он больше не нуждается. Все вокруг, вероятно, уже успели оценить степень нашей «близости», так к чему продолжать цирк?

И вновь я осталась совсем одна.

Заторможенность собственного сознания напрягала. Возможно, я слишком переборщила с вином. В голове так… Шумит.

Сжала пальцы в кулачки, ловя на себе заинтригованные взгляды общественности. Интересно, какие сплетни возникнут обо мне после приёма?

«Эвелин Бьякко легкомысленно обнималась с кронпринцем Колле»

«Маркиза, очевидно, соблазнила его, чтобы заиметь побольше власти!»

«Она ни капли не сожалеет о том, что выбыла из отбора третьего принца…»

Иногда мне кажется: намного легче быть такой Эвелин. Редкой стервой без стыда и совести, которая поступает во благо своим эгоистичным желаниям и лишь ради выгоды.

Но я сожалела о том, что покинула отбор. И о многом другом – тоже.

Терпеливый вздох сорвался с губ. Мне стоит уехать с приёма поскорей, но… Если честно, в родной особняк тоже не хочется. На меня давят даже стены в том доме. Я во всём вижу насмешливую неотвратимость.

Коротко усмехнувшись, я нашла одного из дворцовых слуг и капризным тоном попросила проводить меня в комнату отдыха.

Не так далеко от зала торжеств оборудовали отдельные помещения, в которых нетрезвые гости могут прийти в себя, отдохнуть, или… Предаться греховным утехам.

Многие аристократки боялись отправляться в эти безобидные комнаты только из испуга, что их сочтут распутными. Мне же теперь всё равно.

Лучше остаться в одиночестве здесь, чем в роскошном поместье Бьякко. Я не собиралась задерживаться надолго, просто… Немного прояснить мысли. А может, всё же, остаться здесь до утра?

Сознание вырисовывало искаженное от злобы лицо маркиза и моё настроение даже немного улучшилось.

«Ты словно ребёнок, Эвелин» - проскрипела усталость в сознании, - «мелкие пакости, дабы скрыть горечь»

Да, это мой стиль.

Слуга почтительно отвёл меня в гостевую комнату и уточнил, что никто не потревожит леди Бьякко.

Жаль, соврал. Тревожить… Я стану сама себя.

Помещение не очень большое. Удобный диван, низкий столик, лунный свет, просачивающийся через шторы… Скромно.

Скромно, но со вкусом.

Смогла ли бы я так жить?

Без роскоши и богатства. Без драгоценностей и пышных платьев. Без утомительных балов и улыбок, от которых становится тошно?

Бабушка Жаннет… Могла об этом только мечтать. Она часто рассказывала мне истории о простых людях, услышанные от служанок.