Джинн из подземки - Людмила Горбенко

– Высморкалась,– уверенно сказал я.– Сейчас осень, герцогиня немного простыла от дорожных сквозняков. Платок насквозь пропитался ядом, а наши реквизиторы не унижаются до банального мышьяка. Действительно, несчастный случай. Одного не пойму: какая скотина испортила этикетку? Не сама же герцогиня перед тем, как очистить нос?

– А вот это действительно загадка,– вздохнул куратор.– Запись этого фрагмента времени отсутствует, кто-то накинул на «глаз» тряпку.

– Значит, пятьсот двадцать третий филиал пошутил. Я давно заметил, что одежда влияет на своего носителя. Посмотрите на Третьего – какие манеры, сколько достоинства! А все потому, что он у нас сейчас барон. А теперь скажите мне: чего ждать от личностей в нелепых колпаках до бровей и фартуках с завязками? Юмор на уровне «плюнуть в суп» – вот их потолок. Я уж удивляюсь, как это они ограничились только надписью на этикетке! Могли бы и бороду с усами трупу герцогини дорисовать, раз уж перо в руки попало!

– Ладно, не горячись, не горячись,– успокаивающе забормотал куратор.– Главное, что мы открыли счет. Один—ноль в нашу пользу! Молодец, Пятый! Умница, Третий! С почином вас – прекрасный чистый труп! Осталось всего четыре наследника!

– А я? – На пороге гостиной возник стройный силуэт с метелкой в руках.

– И ты молодец! – великодушно согласился куратор, но тут уж запротестовал мой друг.

– Позвольте! – тоном истинного аристократа сообщил Третий, манерно выставляя вперед ножку.– Я не согласен! Категорически! У моего кафтана воротник помят, а пуговицы вообще держатся лишь усилием воли! Если Вторая служанка, то пусть исполняет возложенные на нее обязанности! Потомственному барону непозволительно выглядеть неряшливо!

– Что-о-о?! – Чертовка возмущенно подбоченилась.– Неряшливо? Третий, ты не заболел? Для существа, которое считает, что маникюр это еженедельное обкусывание ногтей под корень, само наличие пуговиц и воротника – уже верх роскоши!

– Ребята, ребята! – вступил куратор, но его голос потонул в потоке эпитетов, которыми Вторая выстреливала в толстяка.

Я не вмешивался. Всегда интересно послушать, кем были дальние родственники твоего напарника, чем он болел в детстве, какими пороками страдает и что ему падало на голову. Вторая у нас вообще талант по части словесных перепалок, а уж в минуты ярости способна довести до кипения кого угодно.

К сожалению, в самый пикантный момент, когда Вторая пообещала «пришить пуговицы этому жирному борову прямо к его толстой шкуре, насквозь, чтобы крепче держались», ее грубо прервали.

Из камина вывалился прямо на грудь покойной герцогини лохматый поваренок с вытаращенными глазами и пробивающимся сквозь белесые космы рогом.

– Это не вы притащили на крышу лунатика?

Когда тебя спрашивают о чем-то вот с таким выражением лица, невольно начинаешь все отрицать. Мы дружно замотали головами.

Коллега из 523-го филиала понимающе кивнул, сполз с трупа и поделился горем:

– Вот незадача! Наш сотрудник как раз личину менял, и он оказался свидетелем. Придется убирать.

К счастью, при слове «убирать» Третий опомнился.

– Э, стой! Как он выглядит?

– Глаза закрыты, руки перед собой, шляется по парапету– как положено лунатику, так и выглядит! – огрызнулся коллега.– Ладно. Устраняю помеху методом минимального физического воздействия. Надеюсь, легкого щелчка ему хватит.

– Постойте! – подпрыгнула чертовка.– Никак, это наш замороженный! Нет… Пятый, ведь не может же быть, чтобы Ниацин…

Существо женского пола и конспирация – понятия несовместимые. Мягко заткнув болтливый ротик Второй дружеским тычком, я подмигнул толстяку и решительно преградил поваренку дорогу:

– Стой. Я все равно лечу к капсуле, могу убрать его. Незаметно.

– С чего вдруг такая услуга? – недоверчиво покосился он.

– Никаких услуг! – замахал я руками.– Не хочешь, работай сам. Главное, потолка в 13 единиц не превышать. Да что я учу ученого, наверняка Ифиторель тебе тоже это объяснил.

– Кто?! – окончательно насторожился черт.

Вот это сюрприз. Получается, что, кроме нашей троицы, щеголеватого красавца-демона никто не видел? Уф, надеюсь, это не групповая галлюцинация на почве хронической переработки. Некоторые видения тоже могут оставлять в нижнем слое реальности слабые следы.

– Расслабься,– отрезал я.– Раз Ифитореля тебе не представили, то, значит, не положено. Толкай с крыши своего лунатика хоть десять раз. Мне-то что. Перестараешься, сам будешь объясняться с начальством.

Естественно, после этих слов поваренок заколебался. Колебался он так долго, что Вторая успела аннулировать издевательскую надпись на пузырьке, а Третий смотаться на крышу и вернуться обратно.

– Порядок,– доложил он мне, потрясая в воздухе банковской упаковкой с паундами и мешочком с новым реквизитом.– Кстати о лунатике.– Третий с поистине королевским прищуром повернулся к поваренку: – Крыша пуста. Думаю, вы перебрали на кухне графского «кальвасила», друг мой. Или приняли за живого человека одно из замковых привидений. Ладно, ладно, не станем выносить сор из избы, я никому не скажу.

Клянусь рогами – даже я почти поверил.

Несчастный полевой работник 523-го филиала отреагировал правильно: он быстренько ускакал из гостиной обратно в камин.

– Как же так?! – встревоженно сжала кулачки Вторая.– Куратор! У нас непредвиденный сбой?

– Это действительно был Ниацин Коваль,– горестно признался администратор.– Шлялся, собака, по крыше, как ни в чем не бывало. Спасибо, глаза не открывал – не до конца отмерз, видать. Вот прокол, так прокол! Кто ж знал! Проклятый аптекарский сынок пропитался своими травяными настоями, как губка, и теперь выпадает из анабиоза, когда его душеньке вздумается!..

– Успокойтесь, мы что-нибудь придумаем,– пообещал я.– Привяжем его. Будем каждые несколько часов проверять.

– Я могу Ниацина в свой шкафчик спрятать,– поддержала меня Вторая.– Все равно время от времени приходится туда заглядывать. То губы подкрасить, то кофточку поменять… сами понимаете.

– Ничто так не украшает будуар хорошенькой девушки, как мужчина в шкафу,– не моргнув глазом, изрек Третий.

– Спасибо, ребята,– растроганно сказал куратор и шумно, с облегчением высморкался.

Я понял, что, скорее всего, идея использовать Ниацина принадлежала целиком ему. Следовательно, за прокол отвечал бы тоже он.

– Ладно! – Голос в наушнике звучал уже гораздо бодрей.– Пора бы родственникам уже и обнаружить тело герцогини. Третий, Пятый, отправляйтесь в свою комнату, лишний раз светиться ни к чему. Вторая! Как только они достаточно удалятся, ори во всю мочь, созывай господ. Твои показания таковы: хозяин послал тебя вниз в гостиную за…

– Нитками! – подсказала чертовка.– Пуговицы пришить!

– Только не пуговицы! – взревел раненым слоном Третий, инстинктивно прикрывая живот. Видно, грозные обещания нашей красавицы еще не выветрились из памяти толстяка.