В плену любви - Алина Лис

— Надо полагать, что вы не слишком-то хороший, раз согласились, — ядовито ответила я ей тогда слова, за которые мне потом было стыдно. Потому что она как раз была очень хорошим целителем. И рассказывала отцу куда меньше, чем могла бы.

Но рассказывала. И тем самым окончательно убила во мне желание доверять хоть кому-то.

Отец, выслушав мозгоправа, задумался, барабаня пальцами по столу. А потом приказал вызвать миссис Янг.

И вот тут мне стало страшно.

* * *

Поскольку миссис Янг давно не служила во дворце ожидание затянулось. По распоряжению отца для нас накрыли обед — не в столовой, а прямо в комнате, по-простому. Я ковыряла вилкой стейк и подавленно молчала. Меня тошнило от страха.

Сейчас целительница войдет и скажет, что я никогда ей не рассказывала, даже не упоминала о замужестве с насильником, и отец убедится, что я лгунья. Начнет искать среди моего окружения того, кто мог бы быть моим мужем и, разумеется, найдет. Наше взаимное притяжение с Дэмианом в академии мог не заметить разве что слепой.

Богиня, чем Дэмиан думал, когда предлагал такое? И зачем я согласилась? Я же его подставила. С отца станется устроить моему мужу несчастный случай — что такое жизнь бывшего каторжника по сравнению с испорченными отношениями с Иравией?!

Я не должна была улетать к нему прошлой ночью, не должна была просить о помощи. Потерпела бы прикосновения, поцелуи, но выиграла время. Между помолвкой и свадьбой не могло пройти меньше шести месяцев, меньше просто неприлично. Куча времени, чтобы найти выход!

Но я полетела к Дэмиану и почти потребовала, чтобы он меня спас, нашел какой-то выход. Эгоистка!

За обедом Хестор Гронгард снова присоединился к нам. От его присутствия рядом меня тошнило еще сильнее. Я раскрошила мясо на волоконца, но так и не съела ни кусочка.

Наконец, когда уже унесли обед и подали чай, секретарь доложил о прибытии миссис Янг.

Как все сильфы миниатюрная, светловолосая с большими голубыми глазами и хрустально-нежным голоском Мелани Янг тем не менее не производила впечатления хрупкого цветочка. Ее изящество — изящество статуэтки отлитой из стали, а доброта умеет быть жестокой.

— Вы хотели меня видеть, Ваше Величество.

— Да, — медленно произнес отец, рассматривая ее. — В твоих отчетах этого не было, но я знаю, что ты многое опускала…

— Я уже говорила и готова повторить еще хоть тысячу раз, — бестрепетно отозвалась моя бывшая целительница, — Что для хорошего врачевателя душ интересы пациента должны стоять на первом месте, Ваше Величество. О каком доверии может идти речь, когда и врач, и пациент знают, что любые откровения станут достоянием третьих лиц?

Он поморщился.

— Хватит! Я уже слышал это. Сейчас меня интересует только один факт. Во время терапии Риана упоминала о замужестве?

— Что? — сильфа озадаченно нахмурилась, и мое сердце рухнуло в пятки.

— Замужество с одним из тех мерзавцев. Принцесса упоминала о нем?

Я вцепилась ногтями в собственное запястье, удерживая внутри крик. Сейчас она скажет, что ни разу не слышала от меня ничего подобного, и все будет кончено.

— Я не совсем понимаю, чем вызван этот…

— Отвечай! — не выдержал Хестор. — Она ведь лжет! Ничего не было!

Сильфа одарила его пристальным взглядом, потом посмотрела на меня и вдруг кивнула.

— Ее высочество упоминала об этом несколько раз, но без подробностей. Поскольку все похитители были мертвы, мне данный факт показался несущественным, и я не стала отражать его в отчетах.

Я выдохнула и откинулась на спинку кресла, потрясенно разглядывая своего бывшего целителя. Она это сделала! Солгала императору, чтобы подтвердить мои слова!

Но почему?

— Эта тоже лжет, — голос кронпринца неприятно скакнул вверх, стал визгливым. — Все ложь! Они сговорились заранее, неужели вы не видите!

— Это все, Ваше Величество? Мне удалиться или вам еще нужны мои услуги?

Отец покачал головой.

— Останься, Мелани. Твоя помощь еще может понадобиться, — и уже обращаясь к начальнику службы безопасности. — Подними все материалы по тому делу. Мы должны выяснить, кто был этот Хопеш, где он сейчас находится и как получилось, что твои люди упустили одного из этих подонков.

— Луций, ты это серьезно?! — Хестор Гронгард вскочил. Он выглядел бледным — другие, наверное, сочли, что это от ярости, но я искренне надеялась, что принц боится разоблачения.

Одновременно стало нестерпимо горько. Неужели дело тогда даже толком не расследовали? Просто убедились, что принцесса жива и снова под контролем, а демоны лежат порубленными на симпатичные ломтики и все замяли?

Что сделает мой отец, если получит доказательства преступления принца? Рискнет разорвать договор с Иравией или предпочтет сделать вид, что ничего не было?

И почему Хестор Гронгард сделал это тогда со мной?