Воскрешение - Дебби Виге

Теперь оба мертвы: и мать, и Майкл.

Видела бы мама сейчас отца! Настоящий спецназовец, воин, защитник семьи. Столько лет он пытался забыть армейское прошлое... В душе Николь радовалась, что отцу это не удалось.

— Нет, — ответила она. — Никоим образом.

После ухода гостя Ричард, Аманда и Томми начали наряжать елку — слабая попытка «жить, как ни в чем не бывало». И все же в этом занятии тоже таилась некая магическая сила. Совсем как христиане на Рождество, виккане ставили ели, празднуя Йоль.

Сперва, три дня назад, Ричард принес живое, здоровое дерево, с клубком корней, намереваясь высадить его в сад, когда закончатся праздники, но едва ель оказалась в доме, то сразу увяла: иголки порыжели и осыпались. Дерево убил особняк.

Николь расстроилась: наверное, стоило пригласить ель войти — деревья ведь живые. Однако Кари с кошками не получали официального приглашения... Впрочем, они-то как раз неживые.

Непреодолимое желание удрать из чертова дома накрыло девушку с головой. Однажды она уже пыталась все бросить и улизнула в Европу, когда ковен еще возглавляла Холли, но в погоню сразу бросились прихвостни Майкла Деверо. Они шли по пятам: иногда кружили стаей ворон, иногда зловещими тенями скользили по стенам зданий... Ведьма вспомнила, как в Германии сидела на жесткой скамье в холодном сумраке Кельнского собора. Впереди возвышался золотой, усыпанный драгоценными камнями реликварий с мощами волхвов. На ликах святых играли отблески света, пахло благовониями и древностью. Николь пыталась молиться, но случайно задремала. Священник, приняв ее за бродяжку, велел уходить. Вот тебе и прибежище в доме Господа...

На улице Николь караулили тени. Сквозь каменные стены, витражное стекло, и звонкое пение хора доносилось хриплое карканье ворон, прислужниц Майкла Деверо. Зло стремительно опутывало собор, точно ядовитый туман. Николь бросила Холли и Аманду в надежде избавиться от ведьминского наследия, а вместо того стала легкой добычей для врагов. Когда девушка выходила из собора, сердце испуганно сжалось — ей стало еще страшнее, чем прежде. Тени, в конце концов, настигли Николь на Авалоне, где ее держал в заточении Джеймс Мур, но Илаю удалось пробраться на остров и спасти любимую.

«Он меня любит. Точно любит. Это больше чем страсть и банальное чувство собственности».

От смятения у ведьмы застрял в горле комок: она ведь связана духовными узами с Филиппом! Замечательный парень, каких поискать, — Илаю до него, как до луны... Если бы только мощи волхвов и вправду могли творить чудеса, как многие утверждают...

— Николь, что скажешь — еще мишуры добавить или хватит? — вывел ее из мечтательной задумчивости Томми.

Девушка слабо улыбнулась: вот и Томми замечательный парень. Аманде повезло — встретила настоящую любовь. Теперь парочка жарко обсуждала свадьбу: пригласить ли викария в особняк Мур или провести церемонию в Скарборо.

В первом случае им, возможно, пришлось бы отвечать на всякие неудобные вопросы. Кроме того, могло произойти что-нибудь совершенно ужасное (особенно если священник натолкнется на Кари или попытается приласкать кошку). А в целом все складывалось хорошо. Николь немного завидовала — ей-то самой не грозит нарядиться в белое платье невесты. От воспоминаний о принудительной брачной церемонии с Джеймсом до сих пор прошибал холодный пот.

— Посмотри с другой стороны, отсюда тебе не видно, — сказал Нагаи.

Едва Николь встала, Оуэн, что-то лепеча, потянулся к Томми — ведьмак тоже протянул малышу руки.

Девушка по-прежнему боялась давать ребенка другим, но... Томми ведь, по сути, приходился ему дядей. Поцеловав сына в макушку, она решительно передала его молодому человеку.

На дереве сияли и переливались сверкающие серебряные украшения. Отец, в джинсах и темно-синем свитере с орнаментом, стоя на стремянке, пытался надеть на верхушку ели серебряную пятиконечную звезду. Некоторые считали, что пентаграмма и Вифлеемская звезда — одно и то же, а значит, каждый викканский обряд на самом деле чествует христианского Бога. Ведьмы так мало знали, а спросить было не у кого.

Аманда расправляла на ветвях серебристую гирлянду. Кари сидела в кресле, рядом с ней, на маленьком восьмиугольном столике, стояла кружка горячего сидра; у ног мертвой девушки лежали Осирис и Геката. Николь торопливо пробежала мимо, и Геката бросилась следом.

— Привет, киска, — ласково сказала хозяйка.

В глубине души ведьма побаивалась ожившей кошки. Она искренне пыталась радоваться воскрешению любимицы, но даже дотрагивалась до нее через силу.

При виде дочери Ричард весело улыбнулся, спустился с лесенки и крепко обнял Николь. Ему не давали покоя старые воспоминания. Девушке захотелось уткнуться отцу в плечо и выплакаться: такая молодая — и девятнадцати не исполнилось, — а уже стала матерью и вдовой! Она-то думала, что в этом возрасте будет изучать в колледже драматургию или начнет кинокарьеру в Лос-Анджелесе...

Горькие мысли Николь прервала Кари — неожиданно, словно робот, она поднялась с кресла и сказала:

— Кто-то идет.

И правда — зазвенели невидимые колокольчики: значит, сработало одно из защитных заклинаний. Ричард загородил собой дочь и взялся за пулемет. Николь вспомнила, как не хотела заколдовывать оружие, опасаясь случайного выстрела в своих, но теперь, стоя за спиной отца, тихо радовалась, что ее не стали слушать.

Томми передал Оуэна Аманде и тоже достал оружие. Недовольно нахмурившись, Аманда слегка подалась назад, поближе к сестре.

— Пусть мы и самые могущественные в мире ведьмы, — подчеркнуто медленно произнесла она, — защищают нас все равно мужчины.

Николь забрала сына у Аманды. Как чудесно пахнет малыш! Какие шелковистые у него волосики!

— А вдруг это... — Николь сглотнула комок в горле. — Вдруг это отец Оуэна? — Накатила предательская слабость.

— Что ж, вот и выясним, кто его родитель. — Аманда чмокнула племянника в макушку, — Не бойся, малыш, в обиду мы тебя не дадим, — И, улыбнувшись сестре, добавила: — Тебя, Ники, тоже. Мы сумеем вас защитить.

Николь вспыхнула от стыда: знала бы Аманда, как сильно она от нее зависит! В ее жизни все так запуталось, что только присутствие сестры не давало утратить чувство реальности. А когда-то, еще в школе, она считала Аманду отставшей от моды занудой и по возможности избегала.

— Мне в голову пришла скверная мысль... — смущенно пробормотала Аманда, — Может, отправить ее на разведку? — Она кивнула в сторону Кари. — Посмотрим, случится что-нибудь или нет...

— О господи! Это же... разумно, — отозвалась Николь, покачивая ребенка. — Если со мной вдруг что...

Девушка умолкла на полуслове: Оуэн, загукав, уставился на дверь. Если вдруг что — она вырвется даже из ада, чтобы присматривать за сыном! Вернуться из ада или жить в аду... Конечно, если ребенок не окажется там вместе с ней. Если она сама не отправит его в преисподнюю. Николь старалась не обращать внимания на шрамик за левым ухом Оуэна, но взгляд тянуло, словно магнитом. Должно быть три знака. У Оуэна пока два. Все обойдется, непременно обойдется!