Магия страсти - Анна Чарова

— Извините, бэрри Вианта, но я не могу позволить вам уйти.

— Амиль! — взмолилась я, но стражник потупился, и я снова заголосила: — Ларсо! Помоги! Кто-нибудь!

Я не видела Ратона, воображение рисовало, как он приближается ко мне, вот он вскидывает руку, блестит сталь меча, опускается…

— Ты чего кричишь? — это пришел Арлито. — Отпусти ее, Леон.

Стражник подчинился, и я забилась в угол. Ратон сказал:

— Она пыталась сбежать.

— От тебя, — всхлипнув, проговорила я. — Это ты все устроил, сволочь бесчувственная! Ее убил, а меня подставил! Чтобы убить и… и… заполучить! А она… потому что тебе изменяла. За то что. Раз, а два — завещание-то на нее!

Ратон удивленно вскинул бровь, я продолжила уличать:

— Арлито, ты говорил про завещание?

— Говорил. — Маг покосился на Ратона с подозрением.

— Я не придал этому значения, — отмахнулся новоиспеченный муж.

— Почему вы не хотите принести шар? Вам не нужна правда? Я не убивала ее, мне это незачем!

Арлито смотрел то на меня, то на Ратона. Когда я закончила, дернул плечом:

— Шар пропал. То ли украли, то ли сама Саяни его надежно спрятала.

— У Дарьеля спроси, — настаивала я. — Когда кого-то убивают, нужно искать, кому это выгодно. — Я спряталась за спину Арлито. — Не оставляй меня наедине с ним, я его боюсь! Пусть уезжает из моего дома!

Ратон улыбнулся так, что мороз продрал по спине:

— Вынужден тебя расстроить, дорогая. У тебя очень странно пропала память: муж становится опекуном жены и обязан оберегать и ее, и принадлежавшие ей владения. — Он чуть наклонил голову. — Прошу меня простить, я дал волю чувствам, больше такого не повторится. Но клянусь, что после расследования собственноручно приведу приговор в исполнение. — Он сунул меч в ножны.

В коридоре гомонили, доносились возгласы удивления — хорошо, чем больше народа узнает, что случилось, тем у меня больше шансов дожить до расследования.

— Присядь на кровать. — Арлито извлек из кармана пузырек с зеленоватым порошком. — Мне нужно знать, было ли вино отравлено.

Ратон скрестил руки на груди и сказал:

— Ты отлично знаешь, что есть яды, которые распадаются мгновенно. Есть проклятия, которые тоже очень сложно опознать.

— Вот интересно, как мне все это удалось провернуть? — проворчала я, села в ногах Саяни.

Еще десять минут назад она порхала счастливая, танцевала, как молодая, и вот лежит бездыханная. Я искренне завидовала ей и Дарьелю… А ведь он еще не знает, а когда…

Только я подумала, как дверь распахнулась, и в комнату ворвался он. Арлито, колдующий над своими иероглифами, выпрямил спину и открыл рот. Дарьель широким шагом направился к кровати, и столько в его движениях было обреченности, что от греха подальше я опять забилась в угол комнаты, но граф не стал вымещать зло на мне, он замер у изголовья, погладил любимую по волосам, а потом рухнул на нее. Так бросается вниз хищная птица.

Обнял, подмял под себя. Потом поднял и принялся баюкать в объятиях, что-то шептать, гладить по носу, лбу, щекам, будто любовь могла оживить ее. Меня он виновной не считал. Все это время Ратон равнодушно смотрел на Дарьеля и ничем не выдавал своей ревности.

Положив Саяни на кровать, он спросил у Арлито:

— Как это случилось?

Маг кивнул на меня:

— Бэрри Вианта была рядом, пусть она расскажет, я занят. — Он сыпнул в круг лиловый порошок из склянки, и тот вспыхнул алым пламенем, которое сразу же потухло.

Надо попытаться, чтобы он поверил мне, и я принялась рассказывать, начиная с того момента, как мы взяли бокалы и отправились меня переодевать, и заканчивая — как она упала, я подумала, что у нее припадок падучей, и бросилась ей помогать.

— Она махнула рукой и ударила меня. — Я приложила ладонь к щеке. — И тут ворвался Ратон и во всем обвинил меня, хотя на самом деле не мне, а ему выгодна смерть Саяни — он ревновал к вам, и я написала завещание на нее. Ему выгодно от меня избавиться, чтобы…

— Да как ты смеешь! Да как повернулся твой поганый язык! — Ратон снова схватился за меч и шагнул ко мне, но Дарьель встал между нами.

— Я невиновна и пытаюсь защититься, — бросила я с вызовом.

Дарьель убрал за уши серебристые пряди волос и вздохнул:

— Хватит обвинять друг друга. Бэрр Ратон снискал репутацию благородного мужа, я не верю в его вину. Как и не верю, что Вианта причастна к смерти Саяни — ей это ни к чему.

— Вот именно. Пусть кто-нибудь назовет хотя бы одну причину, зачем все это мне в день моей свадьбы.

Арлито выпрямился и вынес вердикт:

— В напитках не обнаружено следов яда и магического вмешательства. Теперь мне надо исследовать тело усопшей.

Я скрестила трясущиеся руки на груди. Прости, Саяни, мое равнодушие, я оплачу тебя позже. Амиль замер возле окна, в метре от Ратона, Леон — у двери, стражники были точно не на моей стороне, хотя я даровала Амилю свободу. Дарьель встал недалеко от меня, он старался не показывать, что на душе, но глаза его блестели.

Седой Мэтиос не обманул Саяни: «До самой смерти награда тебе будет — счастье». Интересно, он видел, что случилось с ней на самом деле? Если видел, почему бы не спросить его? Я поделилась мыслями с Арлито, он задумался и сказал:

— Он может отказаться от встречи со мной. К тому же он пророчествует только иносказаниями… Вспомнил! Мэтиос говорил «смерть как плата» — он Саяни имел в виду?

— Это в пророчестве для меня. Арлито, что будет дальше?

Маг сел на кровати, посыпал лицо Саяни золотистым порошком из другой склянки.

— Сейчас я попытаюсь узнать, от чего она умерла. Если найду следы насилия, значит, Вианта, твоя вина будет доказана. Если нет, отправлю весть в орден Справедливости, оттуда пришлют трех магов, которые занимаются убийствами, где возможно магическое вмешательство: краткосрочные проклятия, проклятия, которые исчезают, убив человека. Я — боевой маг, дар предвидения доступен мне лишь частично, это прерогатива детей воздуха.

Закончив, Арлито открыл крошечную деревянную шкатулку, достал оттуда три хрустальных шарика размером с ноготь и принялся катать их пальцем по ладони. Вскоре они стали кататься сами, когда он убрал руку, повисли в воздухе, описывая круги. Арлито подтолкнул их к Саяни, они закружились над ее лицом — все быстрее и быстрее. В конце концов они словно размазались по воздуху, образуя розоватый овал.

Остановились они одновременно, слетелись друг к другу, Арлито подставил ладонь, и шарики упали на нее. Маг тяжело вздохнул и принялся снова разгонять их на ладони. Если в первый раз казалось, что они вращаются сами собой, то теперь Арлито напрягался, на лбу и крыльях носа блестел пот, глаза покраснели.