С.Х.В.А.Т.К.А. - Андрей Левицкий

Филин присел над Лысым. Даже видавший виды Боцман, едва взглянув на то, что осталось от охранника, сразу отвернулся и ушёл к берегу канала, куда выбирались Огонёк с Жердем. Помощник забрал с собой и Красавчика, который всё повторял: «Я попал! Попал!».

Лысый лежал на боку, слабо подёргивая правой ногой — единственной оставшейся целой конечностью. Левая была согнута в колене не под тем углом, под каким человеческим ногам положено сгибаться от природы, одна рука втоптана в землю и напоминала пропитанную кровью тряпку, свернутую толстым жгутом, другая вообще превратилась в кашу.

Но жизнь ещё не покинула эти руины человеческой плоти, и Филин раздельно, чтобы умирающий понимал его, стал говорить:

— У института где-то тут лаборатория. Седой собирался лететь в неё. В лаборатории находится второй «слизень». Она где-то недалеко, да? Вы должны были убить нас, когда мы сделаем дело. Убить и отнести артефакт туда. — Он достал нож и склонился ниже, страшась лишь того, что Лысый умрёт раньше времени. — Тебе осталось минут пять. Я могу пристрелить тебя, тогда боль сразу закончится. Или могут сделать так, что эти минуты станут ещё больнее. Поэтому сейчас ты скажешь мне координаты лаборатории.

* * *

Впереди высилась длинная земляная насыпь, Тимур волочил Старика к ней.

— Нам точно туда? — спросил он, оглядываясь на канал, почти скрытый кустами.

— Туда, — захрипел Старик, едва переставляя ноги. — По железке дальше… Там Овен катается, может, встретим, подбросит…

— Зачем нам по железке?

— К Курильщику!

— Но зачем?

Не было времени даже замотать ему спину, и между лопаток сталкера вовсю текла кровь.

— Зачем к нему? — повторил Тимур.

— У него второй «слизень».

— Зачем мне «слизни», Старик?

— Надо… их надо срастить. И третий, тот, в лаборатории. Она дальше, я скажу где. Как туда залезть. От Курильщика берёшь на север, потом вдоль старой колючки, через поле… там. Все три срастишь — покажут путь к «менталу». Скрытый путь. Тогда спасешь Стаса.

— Но как? Как я его спасу?! — едва не закричал Тимур.

— Он сам скажет. Во сне.

— О чём ты говоришь?!

Заросшая густыми кучерявыми волосами с едва пробивающейся сединой голова склонилась на грудь, и Старик забормотал неразборчиво. Когда они достигли насыпи, подниматься стало тяжелее. Бешено колотилось сердце, подгибались колени. Тимур ковылял, едва удерживая повисшего на нем Старика.

— Нас трое было… — хрипел тот. — Я, Шалун, Краб. Нет, сначала семеро, но четверо… погибли в дороге… Мы дошли, взяли три «слизня». Оторвали…

У Тимура уже не было сил задавать вопросы, он просто слушал.

— Вернулись. Потом каждый сам по себе. Хотя связь была через «слизни», но только во сне. Шалун… он всегда языкастый был, называл «радио «Орфей». Потом погибли они, Шалун с Крабом, оба. Умерли, так вышло… «Слизни» их впитали… И они со мной… во сне… Просили отнести назад, к «менталу», чтобы выжить, сказали: пять дней — и всё, и распадутся там… Но я побоялся. Продал свой научникам. Потом он в НИИЧАЗ попал, в ту лабораторию… опыты… Через бесконечность Зоной управлять! Это власть какая! Артефакт Шалуна к Курильщику попал, а Краб свой Шепелявому продал. Но институт хотел их получить… все… Про Курильщика не знали, только про Шепелявого разведали… Купить. Тот не продал, Сидорович больше предложил. Понёс к Сидоровичу. Институт нанял Филина, а тот — брата твоего. Подстерёг Шепелявого на дороге. Не хотел убивать, думаю… Увидел артефакт в контейнере… «Слизень». Он же умирал уже от проказы чёрной, «слизень» мог спасти, ведь вы когда-то ради них к «менталу» ходили, Ходока с Березой положили… И Котелка… А тут к нему в руки «слизень» будто сам идёт. Не понёс его к Филину, себе оставил, спрятался. Бандиты выпасли, за ним…

Ранили, но он ушёл от них. Ко мне, я его в Логово дотащил. Там Стас умер. Просил, чтобы я «слизень» к «менталу» понёс, но я боюсь туда… Тебе записку написал и «слизень» отправил, чтобы ты его… чтоб братика своего спас. А я… виноват я перед вами…

Подошвы поехали на гравии, и Тимур упал почти у самой вершины. Больно ударился грудью, встал на колени, уверенный, что Старик уже мёртв, но тот лежал на боку и тяжело, с хрипом, дышал. Со спины текла кровь, заливая камни.

— Держись, старый! — Тимур обхватил его за плечи, втащил на вершину.

Там на убегающих вдаль рельсах стояла дрезина с электроприводом, а рядом лежал мертвец.

— Овен, — прошептал Старик. — Псевдоплоть…

На теле были раны, которые оставляют клешни этой твари. Да и сама она, как выяснилось вскоре, валялась дохлая на другой стороне насыпи.

Тимур кое-как втащил Старика на дрезину и повернулся к Овену. Вырвал из скрюченных пальцев небольшой пистолет-пулемет, снял с мертвеца рюкзак, накинул лямку на плечо и шагнул к дрезине. Старик схватил его за грудки и потянул к себе.