Ричард Длинные Руки - конунг - Гай Юлий Орловский

Меня ждали, я заверил, что все благополучно, добавочные меры по безопасности приняты, церковь отныне тоже на страже, возвращайтесь к делам, хватит пировать.

Барон Альбрехт вздохнул:

– Боже мой, я уже и забыл, какое оно вино на вкус!

Я покосился в его сторону с неодобрением.

– Эгоист.

Арчибальд посмотрел на барона, потом на меня, спросил с опаской:

– А… почему… эгоист?

– Вместо «Отче наш», – пояснил я, – говорит «Боже мой»!

Они шли со мной, кто сзади, прикрывая собой со спины, кто по бокам, Арчибальд снова покосился на барона Альбрехта, что и ухом не повел на мое обвинение.

– А что потом? – спросил он осторожно. – После Гандерсгейма?.. Вы так и намерены довольствоваться временными королевами… турнира?

Я пожал плечами.

– Я заглядываю далеко во всем… кроме личных дел. Не знаю. Возможно, по возвращении даже женюсь. А то все только об этом и говорите. Так подталкиваете, будто иначе мир рухнет.

Он покосился на молчаливых лордов, идут собранные, поглядывают искоса, но вроде бы поддерживают, такое чувствуется.

– На вас возлагают, – сказал он еще осторожнее, – большие надежды. Немалые. А это обязывает не только их, но и вас.

– В смысле?

– Чтобы удержать достигнутое, – пояснил он, – вам просто необходим наследник. Простите, сэр Ричард, но так поговаривают даже сенмаринцы.

Я изумился:

– Майордомство не передается по наследству!

– Майордомство не передается, – согласился он.

– Что вы хотите сказать? – спросил я настороженно.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Большинство наших лордов уверены… да и местные так думают, как я уже сказал, что власть из ваших рук не вырвать. И королем все-таки станете.

– Ого, – сказал я, – ого-го.

Он снова быстро взглянул на других за поддержкой, все промолчали, только барон Альбрехт пояснил негромко:

– Сэр Ричард, только не говорите, что вы сами не думали о таком. Никто не поверит.

– Разочарую?

– Еще как. И не только меня.

Я сказал нехотя:

– Барон, вы меня удивляете. Конечно, подумывал. И не раз. Но от мыслей… а это больше грезы, чем мысли, до воплощения в жизнь… гм… такая дистанция, никакой конь не перепрыгнет.

Он кивнул, лицо довольное, даже складки на лбу чуть разгладились. Чуть прибавил шаг, я иду все быстрее, будто стараюсь убежать от неприятных вопросов, сказал поспешно:

– Хорошо, что подумывали… и хорошо, что понимаете, какие на этом пути сложности. А сложностей стараетесь избегать не только вы, так что вас понимаю. Есть кто-то на примете?

Арчибальд с облегчением приотстал в арьергард, еще рано вести щекотливые разговоры с сюзереном, Альбрехт старался не отставать.

Я взглянул с удивлением.

– Барон… мы говорим пока только о возможности! Я всего лишь примиряюсь с мыслью о неизбежности женитьбы, но это не значит, что вот прямо щас суну голову в петлю!

Он примирительно выставил перед собой ладони.

– Никто от вас этого и не требует. Просто беспокойство лордов… или скажем мягче, заинтересованность, понять можно. Будете брать из местной знати?.. Или вспомните кого-нибудь из Армландии?

Я покачал головой.

– Будем смотреть вперед. В Армландии у меня никого.

Он помолчал, голос его прозвучал совсем тихо:

– Все помнят, у вас было что-то с леди Беатриссой… Говорят даже о великой любви. Или сейчас осталась только… теплая дружба?

Я сцепил зубы, нахлынула сладкая боль, с трудом ответил:

– Любовь не пятнают дружбой. Конец есть конец.