Мила 2.0 - Дебра Дриза

Почему, почему она на меня залаяла? Она что, почувствовала то, чего не засек сканер? Может, я пахла как-то неправильно? Если даже так, то охранники об этом не узнают. Им нужно будет найти разумное объяснение.

— Пожалуйста, уберите ее от меня, — попросила я, съежившись. — Я не хочу, чтобы меня опять покусали.

Молодой охранник, державший в руках поводок, дернул за него, резко окрикнув собаку. Псина проигнорировала команду. Она не сводила с меня блестящих коричневых глаз, а стоило парню слегка ослабить поводок, снова рванулась вперед, захлебываясь лаем, и я уловила неприятный запах ее дыхания.

С ее черных губ слетали брызги слюны, зубы щелкнули, когда она снова бросилась на меня. А я могла думать только об одном: Она знает. Эта собака как-то поняла, что я ненастоящая.

Она бешено рвалась ко мне, царапая когтями по гладкому полу, и я попятилась еще дальше. Низкий лай эхом разносился по залу. И я увидела, как все начало меняться. Вот охранница выпрямилась, ее глаза едва заметно сузились. Вот ее рука потянулась к рации на бедре. Вот мама резко втянула воздух.

Девять охранников в радиусе шести метров, двое из них и собака — прямо передо мной. В груди нарастал страх. Возможно, я смогла бы прорваться к выходу из здания под прикрытием толпы, учитывая, что их оружие вряд ли было способно меня остановить.

Я, возможно, и смогла бы, но мама — нет.

В голове завертелись ее слова. Пообещай мне, Мила.

Я пообещала. Но я уже тогда не собиралась сдерживать это обещание.

— Вам обеим придется пройти со мной. Вещи оставьте здесь, но возьмите с собой паспорта и посадочные талоны.

— А вы не можете ее тут просканировать? Мы так на самолет опоздаем. — Все это мама сказала ноющим голосом, уперев руки в бока. Абсолютный спектакль, потому что мама никогда не ныла. — Собаки ее не любят… чувствуют, что она их боится.

Охранник оттащил собаку, а женщина покачала головой:

— Мэм, это животное прошло специальную дрессировку, а мы обязаны следовать инструкциям.

Мама положила руку мне на плечо, искоса взглянув на меня.

— Ну что, пойдем, Стефани?

На слове «пойдем» она потерла нос. Намек был едва уловимый — я бы ни за что не обратила внимания, если б не ждала чего-то подобного, — ее палец мельком показал мимо охранников в сторону узкого прохода, ведущего к выходу на посадку. И она еле слышно произнесла одно слово:

— Карта.

Я улыбнулась и кивнула, при этом тихо шепнув: «О'кей». Следя за женщиной, которая повернулась, чтобы отвести нас обратно в зону регистрации тем же путем, каким мы пришли, я сосредоточилась: GPS.

Я дождалась момента, когда мама как бы случайно наткнулась на женщину и ловко опрокинула ее, поддев ногой за щиколотку; тем временем у меня перед глазами вспыхнула зеленая схема аэропорта.

А потом я схватила маму за руку, и мы побежали.

Когда мы рванули по коридору, карта автоматически подстроилась, показав, что мы приближаемся к узкой галерее, в конце которой располагались выходы «С» с двадцать седьмого по сорок первый. Не успели сотрудники службы безопасности сообразить, что случилось, как мы ворвались в галерею. Проносясь мимо магазина, в котором продавали замороженный йогурт, я вырвала у ошарашенного покупателя два стаканчика, швырнув их на пол за нами, — я надеялась, что скользкий пол немного замедлит наших преследователей. Крики охраны преследовали нас, когда мы пробегали мимо кофейни Starbucks и гриля Beaches Boardwalk, лавируя между группами путешественников и выбивая из их рук стаканчики с кофе и кошельки. Каждый следующий шаг вколачивал в меня новую порцию ужаса, побуждая бежать еще быстрее. Только огромная сила воли заставила меня придерживаться маминой скорости.

Впереди стояла группа бизнесменов в костюмах. Обернувшись на шум, они похватали чемоданы и бросились от нас в стороны, сопровождаемые скрипом колесиков, а карта указала простую истину: мы приближались к концу галереи, что оставляло нам только один выход.

Выход на посадку, рядом с которым не было людей.

Топот за нами звучал все громче, криков стало больше.

— Сюда, — закричала я, сворачивая перед выходом номер 29 и указывая на номер 30.

Сквозь огромные окна я видела, что у выхода номер 30 стоял телетрап, но самолета еще не было.

Я бросилась к дверям. Позади нас была толпа охранников, впереди — неизвестность.

Мы не стали обращать внимания на удивленные крики ждущих вылета пассажиров. Стюардесса в синей форменной юбке выбежала из-за стойки и попыталась схватить меня за рукав:

— Эй, туда нельзя…

Я оттолкнула ее и дернула на себя дверь. Ее протестующие возгласы провожали нас, пока наши подошвы стучали по полу узкого коридора.

В какой-то момент коридор резко повернул налево. Через три метра он обрывался, открывая вид на летное поле, крыло самолета, стоявшего у соседнего выхода, и взлетную полосу за ним. Нас ждала свобода. Только перед этим — падение с большой высоты на твердую, очень твердую землю.

Я заглянула через край, и перед глазами замерцал красный свет.

Расстояние: 2,8 м.

Допустимая сила удара.

Я могла пережить падение, но мамино человеческое тело — вряд ли.

— Вперед, — выдохнула мама, добежав до края. — Не так уж высоко, и земля прямо под тобой, падение из пикапа Кейли было хуже. Все будет хорошо.

Через долю секунды я поняла, что она не шутила. Она рассчитывала, что я прыгну на эту твердую, грязную, неприветливую поверхность — оставив ее позади.

Мама схватила меня за плечи. Крепко.

— Вперед! ВПЕРЕД!

Телетрап задрожал. Время вышло — охранники догнали нас. Когда первый из них вывернул из-за угла, мама развернулась, и я дернула ее на себя, обхватив руками за талию и крепко прижав к своей груди.

А потом я откинулась назад, в пустоту, и нас обеих потянуло вниз, вниз, вниз…

— Нет! Стой! — заорал первый охранник, выбрасывая вперед руку, чтобы удержать нас. Но он был слишком далеко.

Просвистев по воздуху, мы упали на поле.

Моя спина ударилась о землю с громким стуком, за ней последовала голова. Оглушающая сила удара, давление от того, что я смягчила мамино падение собой — от всего этого я на мгновение замерла, не видя перед собой ничего, кроме маминых волос и голубого неба. Мама лежала на мне, не двигаясь. Неподалеку загудел самолет.

Я цела?

Сканирование внутренних систем: Повреждений нет.

Я испытала прилив облегчения и вдруг поняла: мама не двигалась.

Сверху доносилось все больше голосов, и вместе с этим мои конечности охватывало все большее оцепенение, все сильнее сжималось горло. Я осторожно перевернула маму на спину и встала рядом на колени.