Война HAАRP - Василий Головачев

Афанасий по-новому оценил технику и красоту изготовления глиняной игрушки, создаваемой мастерами слободы Дьяково Вятской губернии, расписанной и обожжённой в печи. Персонажи были легко узнаваемы, но так тонко передавали характеры былинных героев и устных преданий, что хотелось купить что-либо из наиболее интересного.

Дошли до секции костромских поделок, остановились, разглядывая не столько вышивку и картины, сколько хозяек павильона, молодых девчат в русских нарядах, среди которых была и Дуня.

Она суетилась, что-то поправляла, скрывалась за пологом рабочего помещения, появлялась вновь, раскрасневшаяся, невероятно красивая, и друзья смотрели на неё и не могли насмотреться.

Наконец она заметила их.

Глаза девушки стали большими, сияющими, в них блеснула радость, отчего у Афанасия ёкнуло сердце: по его мнению, радость могла быть вызвана появлением Олега.

– Вы пришли! – подбежала она к ним. – Я даже не рассчитывала.

Олег фамильярно, как показалось Афанасию, взял девушку за плечи.

– Я же обещал? А ты такая красивая!

Дуня бросила странный взгляд на Афанасия, смутилась.

– Ой, да что ты, тут все красивые. – Она отступила, высвобождаясь из полуобъятий Олега. – Вы надолго? Ой, Афоня, ты извини, что я тогда не попрощалась, думала, ты зайдёшь.

Померещилось или нет, что в словах девушки прозвучал скрытый упрёк, но Афанасий почувствовал себя чуть ли не на седьмом небе от счастья.

– Торопились, надо было срочно уезжать.

– Понятно, я так и подумала. Мне надо работать, но мы ещё встретимся?

– Обязательно, вечером, – сказал Олег. – Мы за тобой заедем. Ты где остановилась?

– Вместе со всеми в гостинице на набережной.

– Предлагаю посидеть за «Зелёной дверью».

– Где?

– Это такое интересное место на Сретенке, коворкинг, площадка для встреч, я там бывал. Можно пообщаться, сыграть в карты, послушать фортепиано и, кстати, недурно поесть. А если сильно захочется, еду можно будет приготовить самим.

– Ну, я не знаю… если отпустят.

– Ты что, рабыня? – фыркнул Олег. – Что значит – если отпустят? Мы в каком веке живём? Ты вольна выбирать отдых.

– Я Москву практически не знаю.

– Зато мы знаем, покажем самые красивые места.

– Потом решим, – вмешался Афанасий. – Вы тут до которого часа будете?

– Наверно, до шести.

– Мы подъедем к половине шестого.

Дуня улыбнулась, отбежала, но вернулась.

– Вы хоть нашу экспозицию посмотрите.

– Обязательно, не обращай на нас внимание.

Дуню позвал мужчина средних лет, очевидно, руководитель делегации, и она ушла с ним по проходу в сторону лекционного зала.

Друзья проводили её глазами.

– Слишком высокая, – глубокомысленно изрёк Олег.

Афанасий его понял. Рост Олега не превышал метра семидесяти пяти сантиметров, в то время как Дуня была как минимум на три сантиметра выше. Плюс каблуки, подумал Афанасий с тайным удовлетворением. Для него рост девушки не имел значения, сам он был на десять сантиметров выше Олега.

– Идеальный рост, – сказал Афанасий восхищённо.

Олег покосился на него, но возражать не стал.

Они с час бродили по залу, разглядывая экспонаты и дивясь мастерству создателей, издали понаблюдали за секцией Костромы, но подходить не стали, чтобы не отвлекать Дуню.

Вышли на набережную.

– До вечера? – сказал Афанасий.

– Нам же к вечеру надо быть в части, – сказал Олег, ставший рассеянным.

– Это я беру на себя, позвоню полковнику, приедем завтра утром. Ты куда?

– Заеду к сестре, обещал, потом домой.

– Может, пообедаем вместе?

– Нет, она меня уже ждёт.

– Тогда до встречи.

Разошлись в разные стороны, и Афанасий поехал обедать в любимое кафе «Магия», хотя подумал при этом с тихой грустью, что хотел бы пообедать дома, вместе с любимой женщиной.

Оба подъехали к «Экспоцентру» ровно к семнадцати часам, хотя договаривались встретиться в полшестого. Столкнулись у входа в третий павильон.

– Ты чего так рано? – удивился Олег, одетый на сей раз вполне комильфо – в полотняный костюм песочного цвета. Рубашку он выбрал ярко-жёлтую, а туфли коричневые.

Афанасий, сменивший белый костюм «а-ля министр финансов» на демократичный синий апаш и джинсы, внутренне усмехнулся: вкусы друга детства не изменились, он и в школе носил яркие рубашки либо надевал чёрт-те что под названием «модный тинейджерский прикид».

– А ты? – ответил Афанасий вопросом на вопрос.

– Погулять по залу хотел, посмотреть на экспозицию, мы и трети не прошли утром.

– Я тоже хотел погулять.

– Пошли.

Друзья просочились в павильон сквозь редеющий поток выходящих посетителей, свернули направо, где ещё не были.

Постояли у павильона Гжели, дивясь формам фарфоровой посуды сине-белого цвета. Узнали, что Гжель располагается в шестидесяти километрах от Москвы, что история гжельского фарфора начиналась в четырнадцатом веке с изготовления майоликовой и фаянсовой посуды, а собственно фарфор пришёл к мастерам пять веков спустя.

Олег после некоторых колебаний купил небольшую фигурку девушки, несущей вёдра с водой на коромысле. На вопрос Афанасия: «Ты что, сувениры собираешь?» – майор ответил туманно: «Да вот начну».

Поглазели на хохломскую роспись.

Полюбовались шкатулками и лаковыми миниатюрами-картинами Палеха.

Застряли у павильона скани – изделий из металла с узорами из тонкой золотой, серебряной или медной нити.

Афанасию очень понравился медальон, напоминающий мандалу – схему Вселенной, с крохотными посолонь-свастиками, вылитыми из капель серебра, чем-то узор медальона напоминал шитьё, выполненное Дуней. Без долгих раздумий он купил медальон, а на вопрос Олега: «Ты фалеристом заделался?» – ответил:

– Повешу на стене, этот кругляш мне по сердцу.

Слукавил, конечно, потому как собирался подарить медальон Дуне. Однако Олег его опередил. Когда они подошли к павильону с костромской экспозицией, он первым протянул гжельскую поделку Дуне.

– Это тебе. Красивая, правда?

– Спасибо, – удивилась девушка, успевшая переодеться в джинсовый стретч-костюм, смотревшийся как вторая кожа и подчёркивающий достоинства фигурки Дуни. – Мне никогда таких статуэток не дарили.

Олег выпятил грудь.

– То ли ещё будет!

Дуня глянула на костюм Олега, и в её глазах промелькнули весёлые искорки.