Трепет - Сергей Малицкий

– Ты сейчас хочешь, чтобы я начала облизываться? – прошипела Кама, оборачиваясь. Тишина и пустота над головой нашла свое объяснение. Сэнмурвы, минуты назад тучей заполонившие небо, сейчас, подобно стервятникам, сидели по краю солончака со стороны реки, ожидая своей части трапезы. И как раз теперь их пасти и их взгляды были обращены на Каму. Она привстала на колени, двинулась в сторону крылатых тварей, и с их стороны тут же раздалось шипение, готовое перерасти в лай.

– Пока они сидят, ты прорвешься, – прошептал Орс. – Но они тут же взлетят. Я слышал, что у вас с Эсоксой было какое-то средство от сэнмурвов?

– Виз Вини унесла его, – прошептала Кама и медленно, очень медленно обернулась, потому что ледяной холод охватывал спину. Чудовище, и в самом деле напоминающее каменного медведя, смотрело на нее через каменное плечо с явным интересом.

– Значит, говоришь, нажравшись, оно сворачивается в каменный валун? – прошептала Кама, глядя, как под довольное урчание сэнмурвов чудовище начинает разворачиваться. – Как еж?

– Как степной броненосец, – застонал Орс. – Но броненосец разворачивается, если его бросить в воду! Куда ты собираешься бросать это чудовище?

– Никуда, – взмахнула мечом Кама. – Как на него охотятся?

– Никак, – отрезал Орс. – Он охотится! И для него лакомство – как раз сожрать что-то еще живое! Ты – лакомство!

– Он будет прыгать? – поинтересовалась Кама.

– Я удивляюсь, что такая тяжесть может еще бегать, – заныл Орс. – Может быть, он и пользуется пастью, но Син говорил, что пастью он только жрет. Он топчет! Посмотри на его ноги. Он нашего калба превратил в лепешку! Да таких, как ты, он может раздавить сразу двух!

– Пусть попробует, – процедила сквозь зубы Кама.

Она прильнула к камню в тот же миг, когда зверь медленно двинулся в ее сторону. Ткнула ладони в лужу крови, вытекшую из брюха калба, и повторила часть того заклинания, которое разрушило Змеиную башню. А потом до самой последней секунды выгребала из сотворенной ложбины пыль и песок, чтобы нырнуть в нее и вжаться в расщелину подобно мокрице.

– Молодец, – сказал Орс, когда ревущий от раздражения зверь перестал топтаться над затаившейся Камой и придавил ее убежище собственной тушей, тут же принявшись за продолжение трапезы с потрохами калба. – Хороший способ охоты. Только в ловушке не зверь, а охотник.

– Знаешь, – проговорила, морщась от невыносимой вони, Кама, – во-первых, я верю, что он и в самом деле испражняется нечасто, во-вторых, после брюха калба мне уже ничего не страшно, в-третьих, в детстве мы с братьями иногда ловили ос и сажали их в глиняные чашки. Но никогда не прикрывали их ладонью!

Она взметнула клинок в тот самый миг, когда зверь проглотил очередную порцию падали и начал прижиматься к камням, видимо, рассчитывая, если не раздавить добычу, так задушить ее. Меч с трудом пробил не каменную, но толстую кожу, а затем пошел вдоль расщелины, рассекая потроха и сосуды, в который уж раз заливая принцессу вонью и лишая ее возможности дышать и одновременно извлекая такой вой, что даже последующий рывок зверя в сторону показался Каме бесшумным.

Она с трудом выбралась из расщелины, замотала головой, морщась теперь уже от визга умирающего зверя, который бился в луже собственной крови в паре десятков шагов, согнулась в приступе бессмысленной рвоты и сквозь звон в ушах с трудом услышала почти крик Орса.

– Бегом к зверю! Сэнмурвы пьянеют от крови! Там они не будут нападать на тебя всем скопом! Теперь у них пир!

Забравшись на горб каменной спины чудовища, Кама продержалась не менее получаса. Во всяком случае, часть сэнмурвов, которая предпочла свежую добычу обилию падали, кружила у нее над головой и падала на ее плечи поодиночке или парами каждую минуту. И результаты этих атак сваливались вокруг туши затихшего зверя, где копошились их менее привередливые сородичи. И все-таки силы начинали оставлять Каму, поэтому, когда ей почудились голоса, а потом вокруг засвистели стрелы и оставшиеся сэнмурвы, из тех, что еще могли лететь, понеслись с хриплым лаем в сторону гор, у Камы даже не было сил, чтобы смахнуть кровь с лица. Она села там, где стояла, и положила меч на колени. Из леса выехал араманский дозор. Всадников было с половину сотни. И двоих из них Кама узнала. Широкоплечий бородач был одним из двоих братьев араманского князя Прунумом, а рядом с ним держался его племянник, третий княжич Араманы, победитель уже теперь давнего турнира лучников, некогда поклонник Лавы Арундо – Вервекс Скутум. Всадники с обескураженными лицами выстроили испуганных лошадей вокруг мертвого чудовища. Прунум Скутум стянул с головы араманский треух и отдал Каме честь, прижав шапку к груди. Вервекс подал лошадь вперед, прищурился и спросил:

– Я тебя знаю, почтенная охотница?

– Не думаю, – проговорила она, стирая с глаз кровь. – Но мы можем познакомиться.