Люди меча - Александр Прозоров

Солнце старательно прогревала вымерзшую за долгую зиму землю, и его стараний не могла ослабить даже легкая дымка, что постоянно висела высоко в небе. Дерптский епископ приказал открыть ставни настежь, впуская в зал замка волну свежего воздуха — однако и камина тоже не гасил, потому, как весеннее тепло коварно: опомниться не успеешь, как застынут ноги и руки, горло наполнится кашлем, а нос — противной слизью.

Вазы — каменные, серебряные, золотые, фарфоровые и простенькие медные стояли здесь повсюду: на подоконниках и каминной полке, табуретах и столе, на полу — в углах, у стенки, посередине зала. Вот уже вторую неделю священник бродил среди них, пытаясь разгадать заданную Лучезарным загадку.

— Господин епископ, — осторожно постучал в дверь привратник и заглянул внутрь. — Перед замком стоит торговец, у него три воза товара, который он надеется продать во Пскове.

— Ну и что? — хозяин замка настолько устал от своих душевных мук, что даже не разгневался на глупого серва: — Ну какое мне дело до мелкого купца?

— Он спрашивает, не желаете ли чего-нибудь купить?

— Гони его прочь… Нет, постой! Спроси, нет ли у него на продажу каких-нибудь ваз.

— Слушаюсь, господин епископ, — скрылся обратно за дверью слуга, а священник, сделав пару глотков вина из стоящей на столе узкой высокой вазы сел в кресло.

Вскоре дверь отворилась, и в зал, низко кланяясь, бесшумно вошел, даже прокрался, кривоплечий, горбатый торговый гость, одетый в бордовый английский гаун до самого пола с куньим воротником. В руках он держал несколько обнаженных мечей и кинжалов. Следом за гостем, обнажив палаш, так же беззвучно крался Флор, готовый в любой миг отсечь купцу голову.

— Что ты несешь, глупец, — вздохнул священник. — Я просил у тебя вазы…

Он уже хотел дать телохранителю команду выкинуть его прочь, но торговец успел поднять оружие над головой и низким голосом предложил:

— Вы только взгляните на них, господин епископ! Это лучшее оружие во всей Швеции. Клянусь святой девой, сам король Густав Ваза покупает клинки для своей охраны только у меня.

— Что ты сказал? — вскинул голову священник.

— Это лучшие клинки во всей Швеции, господин епископ… — купец низко поклонился, ухитрившись при этом вскинуть мечи еще выше.

— Что ты сказал?! — во все горло прокричал хозяин замка.

Торговец попятился, но было поздно: Флор метнулся вперед, и прижал лезвие палаша к его горлу:

— Прикажете убить его, господин епископ?

— Нет! — рассмеялся бывший правитель здешних земель. — Нет, отпусти его! Купец, я разрешаю тебе взять любую вазу в этой комнате, и убирайся отсюда как можно скорее, пока у меня опять не испортилось настроение…

Торговый гость стрельнул жадным взором на фарфоровое изделие далеких китайских мастеров, но на подобную наглость не решился и схватил то, что попроще — большой золотой кубок с шарообразным расширением внизу, после чего, поклонившись, шустро исчез: как сквозь пол провалился.

— Флор, убери отсюда всю эту мерзость, видеть ее больше не могу! Нет, увези в город и продай. А деньги раздели между охраной и слугами. Чтобы больше ни единой вазочки в моем замке не появлялось!

— Благодарю, господин епископ, — приложив руку к груди низко поклонился начальник стражи.

— Все, убирай… — священник прошел мимо него, поднялся в свои покои, подошел к настежь распахнутому окну.

Как он мог! Как он сам не догадался! Это же так просто! Шведский король Густав Ваза, оторвавший свою страну от Римской Церкви, конфисковавшие ее земли… Он и сам по себе достоин кары — а тут еще эти русские… У них нет никаких войск в северных землях: царь Иван ведет тяжелые затяжные войны с Оттоманской империей, вынужден прикрывать южные рубежи от набегов мусульман, прикрывать русским щитом множество новых подданных на Кавказе. Он никогда не воюет на севере, и войск у него здесь нет. И если Швеция нападет на русские рубежи, где язычники возьмут силы для противостояния им?..