Принцесса и чудовище - Роман Афанасьев

— Сюда, в заброшенную таверну, едут полтора десятка вооруженных людей, хорошо обученных бою. Здесь им нечего искать. Кроме нас.

— В таком случае нам лучше остаться здесь, — вспылил Борфейм, — чем бежать в темноту. Здесь, по крайней мере, есть другие люди. И крепкие стены. Мы можем встретить их здесь…

— Герцог, — перебил Сигмон. — Это убийцы. Они спалят эту халупу, даже не попытавшись в нее войти. Мы здесь как в мышеловке. На лесной дороге нам будет проще спрятаться.

— Проклятье! — уже не сдерживая голоса, взревел Борфейм. — Ну так выйдите к ним и убейте их одного за другим! Ведь именно этим вы обычно занимаетесь, господин гонец?

— Их много, — сдержанно отозвался Сигмон, пытаясь усмирить зверя, который страстно желал снести голову упрямому болвану герцогу. — Даже я не способен оказаться в нескольких местах одновременно и могу пропустить тот момент… Я не имею права рисковать.

— Это ваша работа! — рыкнул Борфейм. — Смею напомнить, это вы настаивали, чтобы мы покинули преданных мне воинов. Теперь извольте выйти навстречу опасности и рискнуть своей шкурой.

— Речь не обо мне, — отозвался граф, собирая остатки терпения в кулак. — Я не могу рисковать жизнью госпожи Вэлланор.

— Значит, бегите им навстречу, встретьте их раньше, чем они доберутся сюда!

— Они разделятся, — сухо отозвался Сигмон. — Они знают, на что я способен. Часть займется мной, другая часть отправится сюда.

— Судя по тому, что я видел, вам не понадобится много времени, чтобы справиться с вашей частью, — язвительно бросил герцог, пытаясь натянуть поверх ночной рубахи камзол. — И тогда вы займетесь оставшимися.

— Мне понадобится много времени и все мое внимание, — отозвался Сигмон. — С ними маг. Это меняет дело.

— И с места не сдвинусь! — рявкнул герцог. — Идите и выполняйте приказ — охраняйте нас!

За стеной заскрипела кровать и приглушенный голос позвал:

— Дядя?

Сигмон в мгновение ока очутился перед Борфеймом и чуть наклонился, заглядывая ему в глаза.

— Если вы немедленно не оденетесь и не спуститесь вниз, то я забираю госпожу Вэлланор и ухожу, — выдохнул он в лицо герцога. — Вы мне не нужны.

Борфейм отшатнулся — на миг ему показалось, что глаза графа полыхнули красным огнем.

— Ладно, — пробормотал он. — Ладно.

— Немедленно, — зашипел Сигмон так, как мог бы зашипеть болотный чешуйчатый гад. — Я жду внизу.

— Хорошо, хорошо, ступайте же вниз, дайте мне одеться. Вэлланор! Собирайся, мы уезжаем.

Сигмон выскользнул из комнаты, оставив герцога объясняться с племянницей. Он бесшумно прошелся по коридору и спустился вниз, заняв свой пост у входной двери. Наверху хлопнула дверь — это проснулась хозяйка таверны и вышла поинтересоваться, что творится в ее владениях.

Раздраженно дернув плечами, Сигмон положил ладонь на рукоять меча, закрыл глаза и застыл напротив крепко запертой двери. Он следил за волной тьмы, что катилась по дороге к таверне.

Она подступала все ближе, а времени оставалось все меньше.

* * *

Корд остановился на тротуаре, рядом с закрытой на ночь лавкой зеленщика. По привычке отошел подальше от масляного фонаря на краю площади и укрылся в темноте, под навесом перед лавкой. Он смотрел на пустую площадь и никак не решался сделать шаг вперед.

Там, на той стороне площади, виднелись знакомые ажурные ворота, ведущие в сад Броков. Особняк, возвышавшийся над деревьями, сиял огнями. Фонарики в саду, распахнутые двери, окна — все они переливались разными цветами, обещая праздник любому гостю. Любому, у кого есть приглашение, разумеется. От особняка веяло безудержным весельем — глупым, бесшабашным, таким, каким оно бывает только в детстве. Веселье и безопасность — вот все, что могла предложить ночь капитану Демистону. И все же он никак не мог решиться сделать шаг на брусчатку площади.

Жесткий воротник кителя натирал чисто выбритую шею. Корд поднял руку и помял пальцами жесткую ткань. Подумать только, он еще ни разу не надевал парадный китель! Темная синева с золотым шитьем, витые шнуры по плечам, блестящие пуговицы с гербом Сеговаров. У него просто не было повода. И сейчас одежда казалось чужой и грубой, словно снятой с чужого плеча. Демистон чувствовал себя в ней неуютно. Ему казалось, что так же неуютно ему будет на чужом празднике. В самом деле, что он забыл среди этой сверкающей мишуры и глупых смешков? Он — стражник. Грубый неотесанный мужлан, который будет смотреться среди титулованных гостей словно корова под седлом. У Ла Тойя, которого заставляли посещать эти приемы, был хотя бы титул. А он… Он должен вести расследование, гоняться за преступниками, а не танцевать на приемах, улыбаясь глупым шуткам и рассыпаясь в пошлых комплиментах городским красавицам. Расследование…

Весь вечер Демистона мучило неприятное подозрение. Могла ли Эветта Брок солгать? Быть может, эта приписка от руки всего лишь уловка, чтобы заполучить в гости несговорчивого капитана? Небольшой штрих, способный заинтриговать возможного поклонника. Да, такая игра вполне в духе обольстительницы с зелеными глазами. Возможно, она и в самом деле сообщит ему что-то. Какую-нибудь глупость, что известна любому лавочнику Рива, или вовсе фантазию, высосанную из пальца. Стоит ли идти туда, к ней? У него есть дело. Он не должен отвлекаться. Не должен рисковать попасться в сети зеленых глаз и превратиться в поглупевшего от страсти болвана. Нет. Сейчас ему нужен холодный ум и твердая рука, сейчас неподходящее время для увлечений. Но, с другой стороны…

С другой стороны, в особняке Эветты собиралась вся знать города. Самые завзятые сплетники, обожавшие перемывать косточки своим ближним. Здесь заключались союзы и рушились договоры. Здесь клялись в любви навек и обсуждали торговые планы. На этих приемах можно было услышать много интересного, а порой и опасного, если знать, кого слушать. И в самом центре всех этих разговоров — хозяйка особняка, Эветта Брок. Кому как не ей знать обо всем, что творится в ее обожаемом Риве, в этом кипящем клубке интриг, в городе, который для графини лишь огромная доска для игр. Эветта и в самом деле может знать нечто такое, чего капитан городской стражи не узнает никогда.

Демистон оттянул пальцем жесткий воротник и шумно сглотнул пересохшим горлом, не отводя взгляд от огней за узорчатой оградой. Может быть, стоит рискнуть? Когда это он боялся риска? Но эта женщина… Она способна свести с ума любого. Одно только воспоминание о взгляде ее зеленых глаз заставляло капитана вздрагивать. Он вспоминал о жарком солнце юга, о зеленых волнах моря и деревянных палубах, исходящих запахом смол, дегтя и свежей крови. Как же давно это было! Так давно, что он забыл, как все происходило на самом деле. И только этот взгляд напоминал ему о том, что когда-то он и не думал о возможности стать стражником. Даже капитаном стражи.

А он им стал. Грубым, простым, прямым и исполнительным. Превратился в механизм, действующий по чертежам — простым и предсказуемым. Он закостенел в свой роли примерного гражданина. Он умер для своего прошлого.