«Веду бой!» 2012: Вторая Великая Отечественная - Федор Вихрев

Все изменилось, когда загрохотала русская артиллерия. Первые же залпы их пушек с нечеловеческой точностью накрыли штурмовые орудия нашей батареи. Вот один „штуг“ разбит вдребезги… Вот второй… Вот в третьем рванул боезапас… С облегчением я воспринял команду на отход, но последним залпом русские уничтожили еще одно наше штурмовое орудие. Шесть машин остались стоять на поле боя. Вслед за нашими уцелевшими „штурмгешютцами“ отхлынула назад и пехота.

От батареи осталось едва полторы роты — восемь „штугов“. Командование решило сформировать боевую группу, придать ей два взвода „штугов“, оставив остальные два в резерве, и направить эту группу в обход позиций противника, чтобы нанести ему удар с тыла. Однако наш маневр вылился во встречный бой с механизированной группой противника, которая тоже, вероятно, направлялась в обход. Русские применили против нас какое-то не виданное ранее оружие. Я увидел в прицел, как с их стороны, казалось, прямо на меня летит маленький, ослепительно сияющий факел. Однако он пролетел мимо, и тут справа от моей машины раздался взрыв. Почти в тот же момент очередь из автоматической пушки русских разбила моей машине гусеницу, и я с экипажем выскочил из своего „штуга“.

Нам еще повезло — шедший правее „штуг“ 2-го взвода горел, и никого из экипажа не было видно. Слева дымился „штуг“ моего напарника по взводу унтервахмайстера Курта Везеринга. А мы, сначала под прикрытием горящей машины Курта, а потом прячась за домиками, сумели добраться до оврага, проходящего южнее поселка, и затаиться там в кустах. Кое-как переждав скоротечный бой, мы с трудом перебрались через овраг, все перемазавшись в грязи, и через полтора часа, грязные с ног до головы, злые как черти, но живые, добрались до Хайлигенбайля. На город спускались долгие летние сумерки».

Подмосковье. Майор Анатолий Логунов, начальник технического отряда Энской в/ч

За что я уважаю армию — тебя даже против твоей воли заставят заниматься полезным делом. Ну, кто на гражданке заставил бы меня вскочить в шесть утра и помчаться бегать или делать зарядку? Никто. А самому — точно лень. Да и спать охота. Зато сейчас пробежался метров восемьсот и с удовольствием немного размялся. Больше не успел — вызвали. Пришлось оставить за себя лейтенанта Игоря Крупнова и сержанта Виталия Воробьева. Пусть следят за порядком, на завтрак группу сводят, оружие почистят, инструмент рабочий на складе получат.

Вызвали меня не зря. Оказывается, прибыли экипажи на вертолеты. Ну, наконец-то! Хотя бы свое, авиационное, начальство появится. Появилось, точно. Два вертолетчика-майора, командир звена и его заместитель. Сели с ними разбираться что и как. Разбирались долго. График работ, распределение личного состава, наличие запасных частей, керосин и средства контроля, инструмент… Тем более что поступило еще одно «ценное указание» — подготовить небольшую передовую команду для возможного перебазирования. А тут еще выяснилось, что на один вертолет борттехника так и не прислали. Тогда я немного подумал, потом подумал еще… и записался сам. Типа многостаночником буду. Вот и буду я начальником передовой команды, да еще и бортачом вдобавок. Ведь борттехник — это «не только ценный мех», но и льготная выслуга плюс к уже выслуженному. А вы думали? Как говорилось раньше в шутку: «Уходя с аэродрома, прихвати кое-что для дома!» Так что и выслуга тоже лишней не будет. Война войной, а о мире помнить надо.

После совещания взял пару бойцов, прапорщика и отправился на склад горюче-смазочных материалов получать эти самые смазочные и особо горючие материалы. Традиционный процент сразу ушел кладовщику и его начальнику, остальное отволокли в ангар в мой кабинет и заперли в надежный современный сейф. Такого даже у начфина нет, я себе спецом выписал и сегодня поставил. Иначе ни погреть, ни смазать, ни обезжирить нечем будет, ха-ха-ха.

Наконец-то приступили к основной работе. Начали расконсервацию сразу трех машин. Теперь главное — контроль, контроль и еще раз контроль. Вспомнился по аналогии один дебильный американский фильм, в котором вертолет упал из-за раскрутившегося на тяге винта. Ага, так и дали этому винтику раскрутиться. Все, что может раскрутиться в авиации, всегда должно быть законтрено! Иначе тот, кто этого не сделал, и тот, кто это контролировал, залетят далеко и надолго. Впрочем, может, у них так и положено? Был же еще один фильм, основанный на реальных событиях, о том, как падали «Ф-16» от того, что перетирался провод питания электродистанционной системы управления? Ну как может такое быть, я так и не понял и никогда не пойму. В нашей технике такой провод закреплен на каждом сантиметре, если не миллиметре, половину хомутов смело выкидывать можно, а у них болтается.

— Бараны, бл…!

Не, это я уже не про американцев. Это я про тех «специалистов», с которыми мне работать и работать. А еще и воевать скорее всего. Надо же ухитриться перепутать разъемы! Блин, а лейтенант куда смотрел! А борттехник где? Придется поговорить с ними «на вы», то есть выучу, высушу и выпрямлю. Ох, блин, еще байонет поворотный сломали, один разъем полностью менять надо, и блоков таких запасных нет. Придется разъем ремонтировать. Вот прапорщику и инструмент в руки. Честно говоря, СНЦ — разъем для ремонта удобный, если, допустим, ножку одну контактную поменять — проблем нет. Паять не надо, специальной приспособой обжал провод в ножке, другой ее на место вставил — и все. Но тут-то их больше пятидесяти! Попробуйте повторить одно и то же пятьдесят раз, не перепутав абсолютно одинаковых проводков и не сбившись в размещении ножек. Одно неправильное соединение — и можно прощаться с блоком.

— Прапорщика Еремина вызвали?

— Так точно, тарщ майор, сейчас будет.

— Значит, так. Как прибудет — за ремонт. А вы, «работники ножа и топора» — по два наряда на уборку. Понятно?

— Тарщ майор, а вопрос можно? — это рядовой Бабинов, он из студентов, да еще и платников. Хитрожопый до ужаса. Но на всякую хитрость мы всегда можем ответить армейской беспринципностью.

— Можно, если хотите задать.

— Тарщ майор, а в уставе нет такого наказания…

— Рядовой, а что в уставе написано про выполнение приказа?

— Тарщ майор, так незаконный приказ можно не выполнять.

— Молодец, боец. Устав знаешь. А что там написано про невыполнение приказа в военное время? И что написано в законе о саботаже и умышленной порче военного имущества с целью подрыва боеготовности части?

— Э-э-э, — начало обнадеживающее, немного задумался.

— Так вот, если хотите, то я могу по закону военного дознавателя выделить… — замолкаю и внимательно смотрю на начинающее понемногу покрываться «цветами побежалости» лицо. Дошло.

— Так что будем выполнять приказы или будем шутки шутить?

— Есть выполнять приказ, тарщ майор!

Внимательно смотрю на подчиненных, работающих за другими стендами и на вертолете. Большинство, даже и слышавшие разговор, продолжают «крутить гайки», делая вид, что их это не касается. Но, думаю, правильный вывод сделают все. Надеюсь. Потому что работы и так выше крыши, а заниматься воспитанием некогда.