Странствия по мирам - Елена Хорватова

Чтобы отвлечь мужчин от очередного спора, Маргарита занялась колдовством – самое время, пока Беорф не претворил свою угрозу насчет пинка Гарольду в жизнь, поработать над его имиджем. Вот тут уж потребовались настоящие сильные чары личины.

Гарольд, пребывая во власти раздражения, нашел эту задачу чрезвычайно трудной.

– Да, тут изрядно повозиться придется, – заметил он. – Сказать, что это существо обладает звериной внешностью, значит нанести оскорбление животному миру.

Беорф лишь оскалил в его сторону клыки, и вправду наводящие на неприятные раздумья о хищных медвежьих пастях.

Впрочем, забыв о своем раздражении, Гарольд тут же принялся помогать Маргарите советами. Он, как художник, оценивающий чужой этюд, отходил на пару шагов, задумчиво окидывал Беорфа взглядом и кидал очередную идею:

– Прежде всего прибавьте роста и стройности. Выше, еще выше… Вот теперь, пожалуй, достаточно. И талию не мешало бы обозначить. Просто чуть-чуть стройности придайте. Цвет глаз поменяйте! Светлее, еще светлее! А кожу надо сделать смуглой. И не забудьте про нос – вместо этой бесформенной картофелины лучше вылепить что-нибудь тонкое, с горбинкой. Во-во, то что надо! Брови погуще! Нет, лучше верните прежние, не такой дикий вид будет. Может быть, попробуем бороду?

Услышав про бороду, Маргарита нечаянно представила перед собой Льва Николаевича Толстого в пору рассвета его литературной славы, и Гарольд тут же закричал:

– Да вы что? Это никуда не годится! Это же просто ужас.

На лице беорита, превратившемся в смуглую и нахальную физиономию какого-то латинского мачо, повисла длинная седая борода, спускавшаяся чуть ли не до колен.

– Я имел в виду короткую, маленькую бородку, – объяснил Гарольд. – Под цвет волос.

Беорф молчал, со стоическим спокойствием перенося все эксперименты над собой.

Маргарита исправилась, изничтожив бородищу а-ля Лев Толстой и задействовав бородку а-ля Игорь Тальков… Теперь следовало еще поработать с руками «объекта», исправив форму кисти и пальцев, и придать фигуре беорита гибкость. Может, на его фигуру никто и внимания не обратит, но Маргарита любила делать работу как следует.

В конце концов из Беорфа получился вполне приличный варвар, то есть рыцарь средневеково-европейского образца. Главное, что удалось Маргоше, так это придать необыкновенное изящество облику беорита и изничтожить все медвежачье, что проявлялось в его внешности и манерах.

Оставалось лишь надеяться, что ее чары продержатся до тех пор, пока Беорф не окажется в безопасности, там, где его внешность не будет иметь никакого значения.

– Ну нам пора, – сказала Маргоша преобразившемуся Беорфу и Гарольду. – Если кто-нибудь из вас, господа, передумал, я не неволю, переход в другой мир – дело добровольное. Но если вы по-прежнему намерены сопровождать меня, дайте ваши руки и… делаем шаг внутрь круга. Я буду читать заклинание.

При первых же стихотворных строках окружающий мир как будто исчез. Маргарита почувствовала сильное сопротивление воздуха, словно ее тащили куда-то со страшной скоростью. Ей еще не доводилось испытывать подобных ощущений, переход из Москвы в Камелот был намного проще. А здесь магия безумным вихрем врывалась в жизнь, перенося трех людей, словно три песчинки, за грань иного пространства…

Вопреки опасениям Жанны, преображение ее подружек, утративших в полночь роскошную внешность, ненадолго подаренную феей-крестной, не сопровождалось особыми эксцессами, хотя обе дамы в роковой момент наступления полуночи оказались с кавалерами.

Рыцарь Анны от неожиданности всего лишь потерял сознание, дав ей возможность без проблем скрыться и даже подпустить чар забвения (зачем ему, очнувшись, вспоминать об этом прискорбном инциденте?), а рыцарь Зои успел погрузиться в крепкий сон еще до полуночи, а после пробуждения горько сетовал, что его красавица от него сбежала (но при этом не оставлял надежд когда-нибудь ее разыскать). Так что можно считать, все обошлось.