Коронный разряд - Владимир Ильин

Но на мечту, увы, денег все равно не хватало. Хотя кто бы мог подумать, что у стариков остались мечты.

Вот и те, кто ставили смотрителя на эту должность, посчитали его проверенным и досконально понятным – вдовец, трое детей, восемь внуков, идеальный послужной список и никаких амбиций. Поэтому ему доверили ключи, порядок взаимодействия с сигнализацией в главном здании и оставили доживать на этом месте последние дни.

Между тем, страница Романа Вениаминовича в социальных сетях пестрила огромным количеством фотографий самого лиричного свойства – берег моря, небольшое бунгало и одинокий мужской силуэт на пляже с удочкой в руках. Иногда вместо моря была река, а бунгало сменял добротный дом-трехстенка. Но моря там было больше – теплого, светло-синего, подернутого рябью легким ветерком.

Дорогая мечта, на которую с его восьмым десятком лет никак не накопить.

Я мельком повернулся к пустующей парковке, въезды на которую к ночи перегородили цветочными клумбами – чтобы не баловали на машинах под окнами. Никого – разве что утопали в темноте дальние части площади на контрасте с яркостью мощных прожекторов, высвечивающих статный силуэт здания.

Зашел внутрь здания на пару шагов, давая сторожу закрыть двери на засов, и огляделся, привыкая к мрачноватой темноте, собранной из угловатых силуэтов рамок металлоискателей, прямоугольников объявлений и схем на стенах и нескольких дверей в конце помещения, которые скорее угадывались, чем были видны.

Неожиданно темнота в дальнем углу шевельнулась и выступила вперед в виде моложавого охранника, небрежно придерживающего правой рукой укороченный автомат, зацепленный ремнем на плечо.

– Вы кто такой? – Грозно прозвучал слишком молодой, оттого звонкий и нестрашный голос.

Который даже самому владельцу, по всей видимости, не понравился – иначе бы руки и тело его не заискрились бы пленкой «Щита Духа», показывая довольно серьезный для возраста боевой ранг. «Воин», надо же.

– Коля, это ко мне, – выступил вперед меня Роман Вениаминович, отмахиваясь от него небрежным жестом руки.

– Но ведь не положено же, – возмутился парень, но без прежнего напора..

– Чай мой пил? Печенья мои ел? – Недовольно проворчал сторож. – Не положено ему.

– Да я для порядка, Роман Вениаминович, – пошел тот на попятный, добавив в голос виноватые нотки. – Если к вам, то ладно.

– Все в порядке, офицер, – продемонстрировал я в воздух удостоверение, в котором не было ни слова правды (и которое было точно не разглядеть). – Я с ночной проверкой.

– Ежели так, то совсем хорошо, – подобрел молодой охранник с облегчением отступил обратно в темноту.

Да и обращение мое ему явно понравилось.

Понятное дело, охрана такого огромного здания не могла быть возложена на одного старика. На подряде у университета находилось несколько охранных контор полным составом, обеспечивающих как физическую защиту руководства и территории, так и поддержку видеонаблюдения с сигнализацией. И понятное дело, никому из этих охранников университет не мог и не хотел доверить шкафчик с ключами от аудиторий. А вот бывшему преподавателю – мог. Естественно, изрядно напугав перед этим ответственностью и карой самого князя Воронцова, наследовавшего почетное, хоть и сомнительное право тратить уйму денег на покровительство университету.

Заодно, разумеется, кара настигла бы с самого верха – университет все же был государственный и принадлежал императорской фамилии, со всеми из этого вытекающими последствиями. Но двух смертей не бывать, а Воронцовыми пугать было проще и безопаснее.

Однако есть такой возраст, когда тягостное ощущение невозможности что-то изменить бросает человека то на покупку лотерейных билетов в надежде на призрачный шанс, то на изменение некоторых жизненных принципов.

Вот и наш смиренный сторож, получив два дня назад в полную его собственность участок на побережье в Феодосии со скромным домиком в два этажа, решил, что без принципов будет теплее зимой и определенно полезнее для здоровья во все остальные сезоны (морской воздух, опять же – при его хроническом бронхите). Тем более, что сделка была прикрыта весьма искусно, а дом с землей принадлежали даже не ему, а фирме, от которой он неожиданно получил сто процентов акций на предъявителя. Короче говоря, есть за что поскучать тут еще два года, изредка выполняя некие поручения.

– Все в порядке? – Спросил я шепотом, когда Роман Вениаминович дошел до своего столика, скрытого за большим трюмо, и зашебуршал в верхнем ящике стола, что-то в нем выискивая.

– Как сказать. Сегодня у нас шумно и многолюдно, – так же тихо отозвался он, выразительно посмотрев наверх. – Проректоры, заведующие кафедр, всем не спится. И, представляете, камеры совсем не работают. – С лукавой улыбкой указал смотритель на черные прямоугольники мониторов на его столе, которые укрывались деревянной стойкой от постороннего взгляда.

А вот это уже не я. Кто-то иной позаботился.

– Где они? – Собрался я, прикидывая варианты.

– Так ключ ищут, – простовато посмотрел на меня Роман Вениаминович, похлопав ресницами. – От аудитории, где все работы лежат. Всем туда отчего-то нужно. Кто телефон забыл, кто паспорт: «им на секундочку». А я говорю – не было ключа! Вон, журнал посмотрите. – Тронул он толстенный и наполовину исписанный гроссбух, лежавший на столе справа и открыл его там, где закладкой была поставлена ручкой. – Не сдавал никто. Ищите, кто из преподавателей был последним. А может, он домой его с собой забрал? Или на кафедру унес и там оставил?

– Как думаете, найдут? – Улыбнулся я.

– Вот этот вот ключ? – Появилась в его глазах хитринка, а на стол из его ладони легла длинная железка с рядами зацепов-секреток. – Навряд ли.

– Одолжу на пару часов?

– Максим Михайлович, обижаете, – пододвинул он ключ ближе и добавил выражению лица просительный оттенок. – Вы уж не сочтите за труд, по завершению дел выкиньте его куда-нибудь в темный уголок, чтобы с утра его техничка нашла.

– Может, его в ординаторской какой оставить? – Усомнился я.

– Максим Михайлович, чем проще, тем лучше, я вас уверяю. Вы бы знали, сколько ключей и от каких кабинетов теряются тут каждый месяц. – Покачал он головой уже с искренним осуждением. – А ведь уважаемые люди, доктора наук. Словом, удачи вам.

– С ним точно не будет проблем? – На всякий, легонько кивнул я подбородком назад, где в темноте кемарил на стульчике молодой охранник (отсюда его было видно отчетливо).

Меня, разумеется, еще днем уверили, что никаких сложностей не ожидается. Оттого (да и по недостатку времени – никак не планировал, что придется сюда вламываться ночью) конкретно на этого человека заготовок не было. Пришлось верить – цейтнот, форсмажор, Ника.

– Думать забудьте, – отмахнулся сторож. – Я вас, на всякий случай, как нашего молодого завкафедры химии в журнал запишу и время проставлю, вы с ним одинаковой комплекции, в темноте тут все равно не видно. Тем более, он тут тоже где-то бродит. Да и не будет Слава ничего говорить, Максим Михайлович! А станет, так кипятка лишу, паршивца!