Наваждение - Дебби Виге

Сан-Франциско, 2001 год

Холли жевала попкорн и смотрела с родителями телевизор. Был вечер вторника, а по вторникам они всегда, сколько Холли себя помнила, устраивали семейные киносеансы. Даже поход в видеомагазин был освящен традицией, как и сопутствующий ему неразрешимый вопрос: «стрелялка» или «про любофф»?

Сегодня победило «Шестое чувство», и Холли уже начинала жалеть, что не послушалась отца, слезно молившего их выбрать фильм с Джоном Уэйном. А когда мальчик признался Брюсу Уиллису, что видит мертвецов, она готова была разрыдаться.

— По крайней мере, ужасов тут не так уж и много, — заметила мама.

— Уж лучше ужасы, чем такое вот изнасилование мозгов, — возмутился отец.

Холли склонялась к тому же мнению.

«Что может быть страшнее, чем увидеть призрак?»

Когда фильм кончился, она опрометью кинулась в ванную, зажигая по пути все лампы. Глянула в зеркало и поежилась.

«И надо же было так перепугаться из-за какого-то фильма», — подумала она.

И вздрогнула: за спиной шевельнулась какая-то тень. Холли почистила зубы и приготовилась ко сну, старательно избегая смотреть в зеркало. Покопалась в шкафу, выбирая одежду на завтра. И наконец-то успокоилась. Когда заглянула мама, Холли уже лежала в кровати, и глаза у нее слипались.

— Спокойной ночи, солнышко.

— Спокойной ночи, мамочка.

— Как ты? Отошла?

Холли усмехнулась.

— Ага. А ты, значит, тоже?

— Еще как, — засмеялась мама.

Губы Холли растянулись до ушей. Так мама смеялась, когда нервничала. Видимо ее тоже проняло.

— Сладких тебе, мам, снов. Баю-баюшки-баю, не ложися на краю.

— И тебе — сказала та, качая головой.

«Повезло мне с предками. Хорошо, что я не родилась в какой-нибудь другой семье», — подумала Холли, уплывая в сон.

— Проснись, Холли, — ласково позвал ее женский голос.

Холли заворочалась и перевернулась на спину. В закрытые глаза бил свет.

— Не хочу, — сонно пробормотала она.

— Просыпайся, — повторил голос уже настойчивее.

— Ну, мам, дай поспать.

— Я не твоя мать, — отрезал голос.

Глаза Холли распахнулись. Она рывком села. За окнами было темно. Свет исходил от женщины в старомодном платье, стоявшей посреди комнаты. Темные кудри струились по ее спине, глаза горели, как угольки, и всю ее фигуру окружало сияние.

— Я сплю, — сказала Холли вслух — И все этомне просто приснилось.

— Нет. Это не сон, — возразило видение Я Изабо, твоя прародительница. Настало время рассказать тебе, кто ты на самом деле.

— А что тут рассказывать? Я Холли Катерс.

— Нет. Ты Холли Каор из рода Каор, а значит — ведьма.

Холли задрожала всем телом.

— Теперь я точно знаю, что это сон.

— А я говорю тебе, что нет.

— Ты же мертва?

— Да.

Холли едва не лишилась чувств. Комната поплыла перед глазами.

— Ты — призрак. И все это мне мерещится.

— Ничего подобного — Женщина подплыла ближе, опустилась на краешек кровати — В твоих жилах течет кровь древнего ведьминского рода. Моего рода. И чем скорее ты поймешь, что это значит, тем лучше. Деверо — наши враги, запомни это. Если ты им не помешаешь, они убьют всех, кто тебе дорог.

Рука Изабо потянулась к ней. Холли попыталась отползти подальше, однако тело не слушалось. Почувствовав на щеке холодные пальцы, она чуть не завизжала.

— Ma petite, сколько же тебе предстоит узнать! Однако время не терпит. Я помогу тебе — Изабо прижала ладонь к ее лбу — Я всегда буду рядом. Моя сила, моя могущество станут твоими. А теперь... — в голосе женщины прорезались повелительные нотки, — напряги волю и зажги свечу на комоде.

Холли послушно, будто кукла, повернула голову, и под ее взглядом свеча вдруг вспыхнула.

Холли завизжала. Через мгновение в коридоре послышался топот, и в комнату вбежали родители. Мама вскрикнула. Изабо обернулась, и какое-то время они стояли лицом друг к другу, застыв, словно персонажи на картине. А затем Изабо исчезла. Комната погрузилась во мрак, в котором одиноко мерцало пламя свечи.

— Холли, что происходит? — воскликнула мама, бросаясь к ней.

Холли упала в ее объятия и разрыдалась.

Мамочка, — проговорила она, давясь слеза — Я ведьма и вижу мертвецов!

— Ерунда. Это все из-за фильма. Тебе приснился кошмар, — Тон, каким были произнесены слова, говорил об обратном.

— Мам, ты же сама ее видела.

Молчание. Холли отстранилась и заглянула в глаза матери. В них стоял страх.

— Что мне делать?

Отец неожиданно оказался рядом, прижал ладонь к ее лбу — так же, как и странная женщина, — и звучным, низким голосом произнес:

— Уснуть и все забыть.

Холли провалилась в блаженное забытье.

Наутро она проснулась со смутным ощущением беды. Спала она хорошо, но чувствовала себя вялой и разбитой. Что-то было не так.

Спустившись на кухню, она застала родителем за завтраком. Они молчали с таким видом, будто оба недавно плакали.

— Что стряслось? — спросила Холли, начиная паниковать.

— Ничего, солнышко, все в порядке, — ответил отец и улыбнулся одними губами, — Хорошо спала?

— Как убитая.

— Кошмары не снились? — спросила мама.

Холли посмотрела на нее с тревогой и недоумением.

— Нет. А что?

— Ничего. Просто мне показалось, что ты мечешься во сне.

— Мне вообще ничего не снилось. А вы что, поссорились?

— Нет-нет, — быстро ответил отец. Подозрительно быстро, — Мы просто не выспались.