Ключ - Наталья Болдырева

— Ещё раз!

Согнутые кольцом большой и указательный пальцы выписали замысловатую дугу, но так и остановились, не достигнув цели. Боязливо съёжившийся старичок рискнул приоткрыть один глаз.

За спиной сладко спящего стража стоял, мерно раскачиваясь на каблуках, начальник охраны. Красные воспалённые глаза внимательно изучали запрокинутую физиономию и открытый рот спящего. Тонкие брови насмешливо изогнулись, и нога в чёрном подкованном сапоге с силой выбила из-под охранника стул. Внезапно потерявший точку опоры страж прервал свой храп на самой пронзительной ноте и всем своим немалым весом оглушительно грохнулся на пол.

Чумазое черноволосое существо, забившееся в угол камеры, первым нарушило молчание. Круглые синие глаза сощурились, тонкие губы раздвинулись в широкой улыбке, обнажив неимоверное количество зубов, и смех, на удивление ясный и звонкий, мячиком заплясал по камере, легко отскакивая от стен. Потревоженная смехом, из-за пазухи существа вдруг высунулась и тут же спряталась обратно крупная чёрная крыса. Я присвистнул.

Светильник под потолком бешено раскачивался из стороны в сторону, и маленький язычок пламени, конвульсивно дёрнувшись, погас. Жидкий утренний свет позволил увидеть, как начальник охраны отцепил ключи от пояса беспомощно барахтающегося любителя поспать.

— Сокол! На выход.

На выходе мне безжалостно заломили руки за спину, заставили низко опустить голову. Плюнув на всё, я безропотно поспешил вперёд, ожидая увидеть Анатоля.

Я его и увидел. Он отчаянно препирался с кем-то, кто, судя по замызганным чернилами пальцам, был писцом, и окончательно протрезвевшим капитаном. Не заботясь о текущей на пол воде, офицер намочил в глиняной кружке и выжал кусок полотна, приложил его к глазу, чёрному и заплывшему. Я невольно поднял руку к собственному лицу. Чёрт побери, неужели я так удачно заехал ему? Увидев меня, капитан зло оскалился.

— Что, брат? Больно? Это тебе вперёд наука.

Я быстро отдёрнул руку. Анатоль, очевидно, продолжая прерванный разговор, затянул:

— Да ну и что, что…

— Хватит! — рявкнул начальник охраны. — Раскудахтались тут, как куры… Дел на пять минут, а они полчаса квохчут. Всем сесть!

Тяжёлая рука пристава опустила меня на скамью.

— Писарь! Готово?

— Так точно!

— Ну, так какого дьявола ты молчишь?!

Писарь поспешно схватил измусоленный лист пергамента и с тем, что должно было бы считаться выражением, начал:

— Года 729 от воцарения Орланда, первого от воцарения Ллерия, приговор. Грабителя, убийцу, бежавшего из-под стражи Никиту по прозвищу Сокол, года рождения не знающего и родства не помнящего, казнить удушением, произведённым посредством куска намыленной верёвки длиной семь локтей ровно.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы понять: меня собирались вешать!

— Что?!

Пристав не дал мне вскочить на ноги, стиснув плечо. Анатоль кивал головой, радостно улыбался и подмигивал. Я решил, что схожу с ума.

Писарь тем временем торжественно обвёл взглядом аудиторию и послюнявил грязные пальцы, взял следующий лист из стопки.

— Года 729 от воцарения Орланда, первого от воцарения Ллерия, к приговору грабителя, убийцы, бежавшего из-под стражи Никиты по прозвищу Сокол, года рождения не знающего и родства не помнящего, поправка. Помиловать и приговорить к семи годам каторжных работ на серебряных рудниках по особому распоряжению его величества Ллерия по случаю его воцарения на престоле.

Я уже не пытался встать. Потирая ноющее плечо, я терпеливо ждал продолжения. Анатоль глядел веселей некуда, что вселяло в меня некоторую надежду. Писарь, удостоверившись, что его не собираются прерывать, продолжил:

— Года 729 от воцарения Орланда, первого от воцарения Ллерия, к поправке к приговору грабителя, убийцы, бежавшего из-под стражи Никиты по прозвищу Сокол, года рождения не знающего и родства не помнящего, дополнение. Ввиду особого распоряжения его величества короля Ллерия относительно убийц и грабителей, умеющих обращаться с оружием, означенное лицо зачислить рядовым в победоносную армию его величества Ллерия, державного властителя сорока провинций королевства Далион, повелителя златотронной Мадры. Подпись рядового Сокола, подпись командира рядового, подпись свидетеля. Печать.

— Всё! — Хлопнув ладонью о стол, начальник охраны поднялся с места. Я, наконец, немного успокоился.

— Где мне там расписываться?

— Подпись уже стоит и заверена, — писарь премерзко ухмылялся. — Можете переходить под начало капитана Вадимира.

Я с ужасом взглянул на широкую улыбку и распростёртые объятия моего командира.