Служба Контроля - Игорь Шенгальц

Ехать за феей посреди ночи, имея в активе всего лишь слова Зельдена, мы посчитали нецелесообразным. Все-таки никаких доказательств ее причастности, кроме косвенных улик, не имелось, и в случае ее жалобы любой суд признал бы неправомочность наших действий.

Поэтому разговор с Мелюзой решили отложить до утра, а остаток ночи пришлось провести в офисе.

Только Лена попросила сообщить шефу, чтобы раньше обеда ее не ждал, и уехала в неизвестном направлении, предположительно домой, прямиком в постель.

А Зельден в ответ на мой вопрос сообщил, что необдуманно отменил мой приказ извиняться перед каждым задержанным, и все его гости давно уже разошлись по домам, так что у каждого имелось необходимое количество времени для того, чтобы успеть наслать заклятье на танкистов. В этом направлении копать было бесполезно.

Поэтому с чистой совестью я подремал несколько часов прямо в своем кабинете, на небольшом диванчике, который по первоначальному замыслу предназначался для посетителей, но на деле в основном использовался сотрудниками: для сна.

Зельдену было предложено занять другой диванчик в совещательной комнате, но он отказался и все время проводил подле Лины, которую общими усилиями покормили, временно сняв намордник. Она за один присест умяла пять килограммов свежей говяжьей вырезки, которую Брайн любезно купил в ближайшем круглосуточном супермаркете. После ее позднего ужина Чингиз водрузил намордник на место и заодно привязал девушку-зомби короткой цепью к решеткам, с таким расчетом, чтобы Зельден при желании все же смог бы отдохнуть на второй железной скамье в камере, а Лина при этом не смогла до него добраться.

Кстати, ни Чингиз, ни Брайн решили офис до утра не покидать, записав себе ночь переработки. Такие часы оплачивались по двойному тарифу, а шеф обычно скрупулезно платил по счетам, не придираясь по мелочам даже к зарплатным ведомостям.

В общем, поспать мне дали аж до девяти утра, когда запах свежесваренного, и отнюдь не кофе-машиной, благодатного напитка достиг моих органов обоняния и заставил тело почти самопроизвольно подняться, дабы отправиться на поиски источника чудесного аромата. Возможно, я в тот момент сам напоминал зомби, потому как, только лишь узрев мое небритое, заспанное лицо, Оля негромко, но крайне отчетливо сматерилась, чего обычно себе не позволяла.

— …Ты в порядке? — расслышал я в конце предложения. — Вид у тебя — хоть к похоронным распорядителям обращайся, чтобы подкрасили, подправили…

— Спасибо тебе, конечно, милая, на добром слове, но я жив, здоров, чего и тебе желаю!

— Нет уж, — Оля щедро налила мне в кружку кофе из турки, которую держала в руках. — Такого мне желать не надо! Я девушка молодая, впечатлительная, мне еще детей рожать!

— Правда? А от кого?

— Не от тебя, это точно! Мне красивые детки нужны, а ты вон какой потрепанный. Нет уж, пей-ка кофе и приводи себя в порядок, а там и про детей поговорим!..

— Вот спасибо! Я тоже, знаешь ли, еще молод душой и телом, и, несмотря на мой усталый вид, детей мне пока рано заводить, пусть даже от столь прекрасной и, несомненно, умной мадемуазель.

— Ничего, — прищурилась Оля, — найдем мы на тебя управу! Детей он, видите ли, заводить не готов! А кто готов, скажи на милость? И вообще, слово «мадемуазель» во Франции отменили, не толерантно!

— Мы, к счастью, не в Париже. А еще я слышал от Вика, — предательски наябедничал я, — что он давно хочет найти ту самую единственную, готовую составить компанию его одинокой душе, и что в подобном случае он готов остепениться…

Брайн хохотнул из дальнего угла, Чингиз вежливо улыбнулся. Даже Оля не выдержала и рассмеялась, представив Вика, вечного любителя дорогого алкоголя и красивых женщин, в роли верного семьянина: в вязаном свитере с оленем на груди, наряжающего елку вместе с маленькими карапузами.

— Я надеюсь, что доживу до того дня, когда твои слова станут реальностью…

— Я тоже надеюсь. Кстати, чем закончилась история с танком?

— О! — воскликнул Брайн. — Это крайне занимательно! Кто именно наслал заклятье подчиненья, выяснить пока не удалось, хотя ребята из «Службы Экспертизы» очень старались… А, кстати, танкисты по дороге к нам немного развлеклись — счет испорченных ими машин идет на десятки. Боюсь, солдатикам придется расплачиваться за причиненный ими ущерб несколько жизней… А гаишники, которые по глупости своей пытались танк остановить, все до единого стали инвалидами-паралитиками; правда, у них отказали не только ноги, а все тело. Так что тебе еще повезло: заклятье по пути частично рассеялось, ослабело…

— А нельзя ли… — начал было я, но Брайн невежливо перебил меня.

— Конечно, можно, уже все сделали. Всех свидетелей выявили, память скорректировали, разрушения списали на внезапный ураган, танк вернули на место, солдат отправили отлеживаться в госпиталь, записи в официальных протоколах подчистили, гаишников вылечили.