Праймзона - Александр Зорич

Фрида продемонстрировала Дитеру гримаску отвращения:

— Что-то меня эта перспектива совершенно не вдохновляет! — поджала губки она.

— Я, вообще-то, могу перевезти всех на своем мече, — заметил Буджум. — Конечно, это будет крайне энергоёмко…

— Здесь крайне нежелательно разделять отряд, — сказал охотник. — Пока Буджум будет челноком туда-сюда летать и по одному человеку возить, получится, что одна группа ждет его здесь, а другая — уже там, по ту сторону Разломов.

— Ну и что? Ведь здесь нет чуди, вы сами говорили, — сказала Фрида.

— Дело не в чуди. “Сухой лед” иногда закипает. Овраги делаются непроходимыми. На день, а то и на два. А столь длительное разделение для отряда в Праймзоне… Ну в общем сами понимаете, это неприемлемо.

— А-атлично! — воскликнул Буджум со всем сарказмом, на который только был способен. — Мы идем распрекрасной короткой дорогой! Она о-очень удобная! И чуди здесь нет! Но, оказывается, “сухой лед” может, видите ли, закипеть!

— Но это случается редко, — уточнил Иманд. — И само закипание “сухого льда” происходит постепенно. В случае чего у нас будет время, чтобы вскарабкаться на ближайшие лианы.

— Ладно, хватит болтовни… — резюмировал Рутгер. — Давайте просто пройдем эти Разломы! И постараемся при этом думать о хорошем. О крабовом соусе… Или о лепешках с сыром… Или о… добром квасе хотя бы!

Один лишь Людвиг помалкивал. Ему тоже очень не понравилось лазить по лианам, но он был так подавлен развоплощением Зубана, что был не в силах вымолвить слово.

Вдруг Шелти встал, как вкопанный, и из-под руки поглядел куда-то на восток. В ту сторону, куда тянулись жирные змеи оврагов и где все они терялись в дымке.

— А что это там? Какое-то сооружение?

— Где? — спросил Иманд.

— Да вон. Арки какие-то…

Рутгер поглядел туда, куда указывал изобретатель.

Действительно, сквозь густую сизую дымку проступали очертания некой основательной каменной конструкции. Целиком она видна не была — только верхние половины арочных сводов, на которых что-то черное покоилось. Нижняя часть сооружения терялась в дымке полностью, так что казалось, что тысячи пудов тесаного камня парят в воздухе.

Иманд ответил изобретателю с явной неохотой:

— А, это… Это виадук.

— Виадук?

— Мост. Старый имперский мост. Тут, на месте этих оврагов, до Катаклизма текла полноводная река с широкой заболоченной поймой. Поперек всей долины был переброшен мост.

Всё это Иманд проговорил с таким видом, будто у него болели все зубы сразу.

Но в умных, глубоких глазах Шелти уже разгорелись огоньки любознательности.

— Насколько можно видеть, виадук неплохо сохранился! — с воодушевлением воскликнул изобретатель. — Скажите, добрейший Иманд, а его южный конец лежит уже за Разломами?

— Обычно да.

— Что значит “обычно”?

— А вам не все равно? — довольно грубо ответил Иманд. — Мы приняли решение идти через овраги и давайте уже идти!

— Лично я такого решения не принимал! — с нажимом сказал Шелти, который умел и любил настоять на своем.

— И я тоже, — Фрида капризно оттопырила губу.

Все герои вдруг остановились и выжидательно поглядели на своего лорда.

Если бы Рутгер состоял на государственной службе — например, в имперских гвардейцах — и у него были выработаны настоящие гвардейские привычки, то он, конечно, прикрикнул бы на героев. Дескать, что за разговорчики?! Есть приказ: идти вперед через овраги. И приказ этот надо выполнять!

Но Рутгер был лордом, всего лишь лордом. Вдобавок, не чуждым легкомыслия.

Привычка распоряжаться и командовать у него имелась, но то была привычка счастливого аристократа, а не ревностного служаки. Который ради поддержания своего авторитета готов любыми средствами заглушать пресловутый “голос разума” и изо всех сил добиваться исполнения своих приказов.

Поэтому воля лорда Данзаса то и дело давала слабину. Вот и тогда, в Разломах, он подумал “Эх, до чего же лень снова лезть по лианам! Мы же не обезьяны, в конце концов!” и внезапно встал на сторону рассудительного Шелти.

— Послушайте, Иманд, а может и впрямь нам лучше вскарабкаться на этот ваш виадук? Ну то есть на мост? — спросил Рутгер. — Скажем, по одной из его опор?

Грубить лорду Иманд не стал и глухо ответил:

— Ну… если вы настаиваете… То можно… В конце концов, кто здесь главный?

— А пройти по мосту можно? Он ведь кажется целый до самого конца?

— Целый. Кроме одного места. Но я вам говорю, лорд: на виадуке этом разные истории случаются. И чудь по нему всякая гуляет… Довольно наглая зачастую… В отличие от оврагов.

— Да что нам чудь! — Буджум потряс в воздухе своей правой рукой, облаченной в перчатку молниевержца. — Сожжем чудь на месте и прах по ветру развеем!

— Я полагаю, куда приятнее пожинать плоды цивилизации, нежели продираться сквозь волчцы и тернии негостеприимной природы, — высокопарно изрек Шелти, настроение у него улучшалось прямо на глазах.

— Волчцы и тернии? Ты о чем вообще? — немногословному Дитеру не нравилось, что они затеяли дебаты на полдороге и он смотрел на Шелти с явной неприязнью.

— Я хочу сказать, — вежливо и терпеливопояснил Шелти, демонстративно отворачиваясь от Дитера и обращаясь в первую очередь к лорду, — что сей гармоничный виадук вознесся к солнцу по воле просвещенных архитекторов Старой Империи. И я лично склонен довериться великолепному зданию, которое рождено человеческим гением, стремящимся к порядку и гармонии. А вовсе не тому порождению аномальных завихрений прайма, тому детищу хаоса, которое именуется “сухим льдом”. И которое опасно во всех отношениях!

Красноречие — страшное оружие.

— Склонен согласиться с Шелти. Ведите нас на виадук, Иманд, — распорядился Рутгер с тайным облегчением.

По правде сказать, в те мгновения он не думал ни о виадуке, ни о сухом льде. Он думал об Анабелле. Как она там одна, в обществе злобных глупышек сестриц и самодура папеньки? Вышивает? А что если вышивка ей опротивела и она отправилась на бал? Не сватается ли к его душеньке вновь этот красноглазый зазнайка Гуго, чтоб ему провалиться на месте вместе со всеми своими нотариусами? Неожиданно сильная тоска сжала сердце Рутгера. Ни по дороге в Зальцберг, ни даже в полуосвещенном зале старинной библиотеки, впиваясь губами в губы былой возлюбленной, он и не догадывался, что будет скучать по этой ясноглазой и молчаливой девушке так сильно и так безнадежно…