Последний свет Солнца - Гай Гэвриэл Кей

Под крики «Элдред и Джад» битва превращается в бойню. И это происходит совсем близко от той мокрой зимней равнины, где казнили короля Гадемара менее полугода назад. Время, за которое Элдред Эсфертский превратился из загнанного беглеца, прячущегося в хижине свинопаса, в короля на поле боя, мстящего за отца и брата, рубящего северян на куски, неподалеку от того залитого кровью поля, которое стало свидетелем его поражения.

Они даже захватывают знамя с вороном, чего раньше никогда не случалось в этих землях. Они убивают эрлингов на всем пути до стен Рэдхилла и разбивают там лагерь на закате, провожая солнце благодарственной молитвой.

Утром северяне присылают послов, предлагают заложников и просят о мире.

Посередине последнего из семи дней и ночей пиршества в Рэдхилле в честь обращения королем Элдредом главаря эрлингов Ингемара Свидрирсона к святой вере в Джада, бога Солнца, Бургред Денфертский, который всю жизнь был товарищем короля, чувствует, что больше не может выносить черную желчь, поднимающуюся к его горлу.

Он покидает пиршественный зал, выходит один в затянутую облаками ночь, мимо стоящих на карауле копьеносцев, и направляется подальше от света факелов в зале и радостного шума — в поисках тьмы, такой же, как у него в душе.

Он отхаркивается и плюется на улице, стараясь избавиться от резкой тошноты, которая не имеет никакого отношения к слишком большому количеству выпитого эля или съеденной пищи, а связана с желанием совершить убийство и необходимостью сдержаться. Шум остался у него за спиной, и он хочет оставить его там. Он идет к городским воротам, прочь от пиршественного зала, и оказывается в грязном проулке. Прислоняется там к деревянной стене — конюшни, судя по доносящимся изнутри звукам, — и глубоко вдыхает ночной воздух. Смотрит вверх, на звезды, мелькающие в просветах быстро бегущих облаков. Элдред как-то сказал ему, что в далеких землях есть люди, которые им поклоняются. Так много возможностей для человека впасть в заблуждение, думает он.

Он слышит кашель, быстро поворачивает голову. Сейчас здесь нет опасности, не считая, возможно, опасности для их душ, из-за того, что происходит в пиршественном зале. Он ожидает увидеть женщину. Их много кругом, при таком количестве солдат в Рэдхилле. Ночью можно заработать деньги в комнатах с лежанками или даже в переулках.

Но за ним идет не женщина.

— Здесь ветрено. Я прихватил для нас бутылочку, — мягко говорит Осберт, прислоняясь к стене конюшни рядом с ним. — Пивоварней Рэдхилла, кажется, заправляет одна вдова. Она научилась всему, чему смог научить ее муж. Король просил ее присоединиться к нам и варить для нас пиво. Одобряю.

Бургреду больше не хочется пить, но он берет бутылку. Он знает Осберта так же долго, как и Элдреда, то есть большую часть своей жизни. Эль крепкий и чистый.

— Лучший эль, который я пил, варили женщины, — бормочет он. — В молельном доме на севере, у Бленкерна.

— Никогда там не бывал, — отвечает Осберт. — Подержи бутылку. — Он отворачивается.

Бургерд слышит, как его друг мочится на стену. Он рассеянно пьет, снова глядя вверх на небо. Белая луна на западе, убывающий полумесяц над воротами. Она была полной в ту ночь, когда они выиграли вторую битву на Камбернском поле и разбили лагерь у этих стен: всего четырнадцать ночей назад. Ингемара и остатки его людей заперли здесь, словно овец в загоне, и предстояло отомстить за убитого, страшно изувеченного короля. Бургреду все еще хочется убивать, и это желание сильнее всего.

Вместо этого они пируют с конунгами эрлингов, дарят им подарки, разрешают безопасный проход на восток по рекам в ту часть земель англсинов, которую уже давно отдали северянам.

— Он думает не так, как мы, — бормочет Осберт, словно читая его мысли. — Он протягивает руку и отбирает бутылку.

— Элдред?

— Нет, мельник на реке. Конечно, Элдред. Ты ведь понимаешь, Ингемар встал перед ним на колени, поцеловал его ступню в знак покорности, принес клятву верности, принял Джада.

У Бургреда вырывается злобное проклятие.

— Он убил его отца сзади, разрубил его ребра и разложил легкие по плечам. Да, я все это знаю. — Произнося это, он стискивает кулаки.

Осберт некоторое время молчит. Ветер доносит до них звуки пиршества. Кто-то поет.

— Нас было у ворот меньше семисот человек. У них внутри осталось две сотни, и весна кончалась, а это значит, что скоро приплывут ладьи с драконами. У нас не было легкого способа прорваться в окруженный стенами, обороняемый город. Когда-то могли бы, но не сейчас. Друг мой, ты все это тоже знаешь.

— Поэтому вместо того, чтобы уничтожить их, мы с ними пируем и воздаем им почести?

— Мы пируем и воздаем почести богу и их приходу к его свету.

Бургред изрыгает проклятие.

— Ты так говоришь, но в сердце своем чувствуешь то же, что и я. Я это знаю. Ты хочешь отомстить за мертвых.

Осберт стоит неподвижно. Издалека до них доносится шум пиршества.

— Я думаю, — отвечает Осберт, — что сердце его рвется на части, но он все равно это делает. Радуйся, что ты не король.

Бургред бросает на него взгляд, его лицо трудно разглядеть в темноте. Он вздыхает.

— И эти грязные эрлинги останутся с Джадом? Ты действительно так думаешь?

— Понятия не имею. Некоторые уже оставались, раньше. Теперь мир узнает, что Ингемар Свидрирсон, который хотел здесь царствовать, преклонил колени, поклялся в верности Элдреду Эсфертскому, принял от него солнечный диск и королевские подарки и оставит ему восьмерых заложников, в том числе двух сыновей, — и мы ничего не дали ему взамен. Ничего. И я знаю, что такого не случалось с тех пор, как первые эрлинги приплыли к этим берегам.

— Ты называешь подарки ничем? Ты видел коней?

— Я их видел. Это подарки короля мелкому князьку. Их так и будут рассматривать. Джад победил здесь Ингавина, а также захватил знамена с воронами. Мой друг, вернись и выпей со мной. Мы здесь выиграли нечто важное, и это только начало.

Бургред качает головой. Он все еще чувствует стеснение и боль в груди.

— Я бы последовал за ним в подземный мир драться с демонами. Он это знает. Но…

— Но не тогда, когда он заключает мир с демонами? Бургред чувствует тяжесть, словно груз камней.

— На острове, в Беортферте, было легче. Мы знали, что надо делать.

— Элдред по-прежнему знает. Иногда… имея власть, ты делаешь то, к чему не лежит твое сердце.

— Значит, я не гожусь для власти.

— Ты ее имеешь, мой дорогой. Тебе придется научиться. Если не покинешь нас. Ты нас покинешь?

Ветер улегся, далекие звуки музыки стихают. Они слышат звуки, которые издают кони за стеной конюшни.

— Ты же знаешь, что не покину, — отвечает наконец Бургред. — Он знает, что я этого не сделаю.