В конце времен - Дмитрий Мансуров

— Мало просто знать, чем занимаются другие? Зачем себя подставлять?

— О, мой друг, да тебя надо всерьез учить правилам жизни в современном обществе! — протянул второй. — У меня такое чувство, что ты где-то путешествовал долгие годы и знать не знаешь о существующих нынче порядках!

— Я не всезнайка, чтобы досконально изучить светское общество. Тем более что я в нем не вращаюсь, и общество моих друзей находится не так высоко.

— Оно и видно! — как всегда, поддакнул царевич. — Столько времени зря потерял, надо было сразу двигаться наверх!

— Нет, спасибо, у вас там слишком жесткие правила. Так почему нельзя просто знать?

— Когда в высший свет приходит новый человек, который обо всех всё знает и в то же время о его грехах не знает ни одна живая душа (мертвые предпочитают молчать), то он вызывает у большинства стойкую неприязнь и ненависть. Почему? Да потому, что никто не знает, как к нему подступиться, а он спокойно сметет с лестницы каждого мешающего ему подняться к вершине. Подобным людям просто не дадут нормально жить, а то и вовсе жить не дадут, опасаясь за личную карьеру.

— Как всё сложно, — вздохнул первый.

— Имена говорите, имена! — чуть не взвыл агент, проклиная путешественников за то, что они умудрились не назвать ни одного имени: за такие сведения можно и руку отдать, лишь бы потом воспользоваться ими в своих целях. Попасть на самые верхи, по мелочи шантажируя знать и заставляя ее делиться своими сбережениями ради собственного блага, — это же сказка просто! Конечно, пощипывать надо по мелочи, иначе результатом подобных действий окажется попадание не в верхи, а в неприметное место с оградкой и деревянным крестом с фамилией и датами рождения и безвременной гибели.

— Вы хотите сказать, что он попал туда, просто-напросто шантажируя остальных?

— В какой-то мере, да! Но одновременно он дал понять, что и сам не безгрешен, и его с удовольствием приняли в свет, помня о мудром правиле: врагов надо держать при себе на коротком поводке. Он использует их, они используют его, все занимаются темными делишками и создают непробиваемую круговую поруку, разорвать которую невозможно. Они — умные люди, чтобы про них ни говорили и как бы их ни ругали. Вот так!

— Имена, черт бы их и вас побрал, имена!.. – рычал агент. — Назови хотя бы одно имя, изувер несчастный, садист недобитый, чтоб тебе всю жизнь по направлениям ездить!

«Вот они, те самые сведения! — внутренне ликовал он. — Именно они являются важными: появится в царстве разоблачитель — стране придут кранты, ее ничто не спасет. Надо остановить самоуверенных болтунов до того, как они разболтают о существующих порядках. Но, елки-моталки, как интересно они разговаривают, какие вопросы стали поднимать и обсуждать, отъехав подальше от столицы, заслушаешься просто! Давно бы так!..»

— Вот и смотри! — продолжил объясняющий. — Ты можешь со спокойной бессовестностью пробиться в эти круги — там подобных за версту чуют. А придешься им по душе, гарантирую, что лет через десять ты будешь так же известен и знаменит в своем царстве, как и они.

— И откуда вы все знаете? — вздохнул спрашивающий. — Тут живешь и ничего подобного не видишь.

— Когда заглянешь под ковер, — назидательно сказал отвечающий, — чтобы посмотреть на интриги, то и увидишь, что там творится! Под первым ковром лежит второй, под вторым третий, а под тем четвертый, и конца и края тем коврам не предвидится. И под каждым — свой уровень интриг, это словами не описать, это видеть надо! Но пока до пола доберешься — увязнешь по самое не хочу и помрешь от количества поднятой пыли. Туманный намек ясен?

— Ясен.

— Очень хорошо! Ты учти: шахматы по сравнению с многоуровневыми интригами — это игра для детей трех с половиной дет. Даже я не могу себе представить все многообразие.

— А в чем смысл?

— В системе противовесов, — важно сказал отвечающий. Агент про себя решил, что это всё-таки советник Ларриан, поскольку именно он хорошо знает дворцовую кухню изнутри. — Вот смотри: лежит себе яйцо на столе, никого не трогает, обещает золотой скорлупой накормить большую семью. И всё бы ничего, но тут мышка Мара бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось, лишив обеспеченного будущего многих людей! Вот чтобы подобного не случилось, и возникла система, которая поддерживает золотые яйца, не давая им упасть и разбиться!

— Мышка Мара?! – недоуменно переспросил спрашивающий.

Теперь агент был стопроцентно уверен, что это Змейго Рыныч.

— Она самая! — подтвердил Ларриан. — Это одно из многочисленных имен Смерти. Мара — это производное от слова мор — смерть. Понимаешь теперь, какой смысл в этой истории?

«Ты, сволочь такая, нормальные имена называй! — мысленно забрасывал советника своими требованиями агент. — Хватит нести чушь! Сколько можно?! Господи, как у них еще язык не устал ворочаться во рту? Столько всего наболтать и при этом не сказать ни одного конкретного слова! Люди! Агенты! Не хочу больше! Я устал, я хочу домой! Господи, куда мы катимся?! Черт подери, но… куда мы катимся? Эй, вы куда свернули? Да скажите что-нибудь… Чего замолчали? Ауууу!!!»

Карета выехала на поляну с высокой травой, отчаянно захлеставшей по лежаку.

Замолчавшие пассажиры больше не сказали ни одного слова. Лошади дошли до леса и остановились сами по себе, без команды извозчика. Агент, решивший, что его всё-таки раскусили, выдохнул и с обреченностью стал ждать, что будет дальше.

Но дальше ничего не было.

Лошади жевали траву и отбивались хвостами от назойливых мух. Недоумевающий агент приподнял голову. Сквозь узкие щели не было видно ни одного пассажира, и не было слышно, как они выходят из кареты и пробираются по траве. И карета после остановки не шелохнулась.

Ему на нос села большая зеленая муха. Агент дунул на нее, муха слетела, пожужжала и села опять. Он взмахнул рукой, отгоняя ее в сторонку, а сам почувствовал, что еще секунда, и он громко чихнет. Он попытался зажать нос рукой, но задел рукавом неизвестно за что и не успел буквально на треть секунды.

— А-а-а-пчхииии!!! – чихнул он, как ударил по воробьям из пушки. Любой из присутствующих от неожиданности мог неадекватно отреагировать, и агент понял, что задание провалено. Его точно засекли, сейчас они заглянут под карету, достанут его на белый свет и предадут страшному суду за вторжение в их мелко-общественную жизнь.

Шея заныла.

Равнодушная тишина в ответ привела его в бешенство. Психанув, агент нарочито громко чихнул еще раз и вывалился из лежака на траву. Прислушался: по-прежнему ноль внимания со стороны пассажиров. Такое чувство, что все пассажиры и охранники считают его чем-то мелким и совершенно не стоящим внимания.

На четвереньках агент пробрался между колесами и, еще раз убедившись в том, что никто не говорит ни слова, встал в полный рост и огляделся.

Никого и ничего. Растянувшийся на многие километры цветущий луг, и ни одного живого существа, кроме агента и лошадей. Насекомые не в счет: мелкие изуверы, вроде мух, слепней, оводов, ос и комаров, встречаются где угодно, даже там, где их меньше всего ожидаешь увидеть.