Дикарь - Марина Суржевская

Через час раздался робкий стук, и за створкой обнаружилась раскрасневшаяся София.

— Что еще? — недовольно пробурчал я, косясь на корзину в ее руках. Рыжая смущено улыбнулась и сунула подношение мне в руки.

— Это тебе. Подожди, не перебивай! — она набрала воздуха, как перед прыжком в воду. — Я тебе благодарна. Очень. Я не сказала сразу, но ты не думай, что… я просто растерялась. Спасибо тебе, Шерх Хенсли. Я напекла тебе лепешки с сыром и зеленью. Сыр свежий, а травки сажала Линк… я могу готовить тебе еду, когда хочешь. И еще я могу убрать твой дом. Я хорошо убираю, правда! И починить одежду. И постирать! — София задохнулась, не сводя с меня блестящих глаз. Отчаянно покраснела, потому что я молчал. — И ещё вот…

Снова вдохнула, встала на цыпочки, обняла мою шею. И прижалась ко рту. Лизнула раз, другой. Кошка, право слово… Я хмыкнул, но наглая рыжая воспользовалась моментом, чтобы этот странный поцелуй углубить. Ее язык несмело исследовал мой рот, я не двигался и пытался дышать. Корзина, зажатая между нами, жутко мешала, но почему-то мне не пришло в голову ее бросить. Наверное, потому что голова оказалась забита другим. Грешными образами того, что я сейчас сделаю с этой рыжей.

Но она остановилась и отодвинулась. Краснеющая, смущенная, кажется, испуганная.

— Вот, — повторила она. — Ешь. Я ещё испеку.

И, взметнув свои яркие юбки, унеслась на свою половину.

Я закрыл дверь, привалился спиной к створке. Достал лепешку с начинкой. Сунул в рот. Так и стоял там, возле двери, ел, обжигаясь и постанывая от удовольствия, закрывал глаза. Сожрав все до последней крошки, выпил воды и снова открыл дверь.

* * *

Губы горели от глупого поцелуя, с которым я полезла к Хенсли. И щеки горели — то ли от стыда, то ли от злости.

Он мне не ответил, даже глаза не закрыл. Я поняла это, когда распахнула свои и слишком близко увидела бесконечную тьму его радужек.

Дура! Что я делаю?

Линк спала на диване, закутанная в покрывало, и я знала, что будет спать еще несколько часов. После попытки прыгнуть с высоты ее словно покидали все силы, и малышка проваливалась в глубокий сон. Первый раз я испугалась, притащила лекаря, но тот подтвердил, что девочка просто спит.

Убрала кудряшки со щеки Линк и поднялась. Надо пройтись. Иначе я сойду с ума!

На глаза попалась бутыль с вином, что принесла Марта. Подношение пылилось в углу, и я подумала, что мне не помешает добрый глоток спиртного. Прихватила бутылку и вышла из дома, тихо закрыв за собой дверь.

Я шла бездумно. Обошла дом, свернула с тропинки и двинулась вниз, к холмам. Застыла, пораженная. Там, внизу, цвело поле. еще несколько дней назад пустое, сегодня оно укрылось фиолетовым покрывалом, и даже здесь, на холме, был слышен медовый запах лаванды. Словно зачарованная, я пошла к этому яркому полю, к этому бесконечному волшебству природы. Свои туфли я скинула где-то у кромки и босиком встала на теплую землю. Аромат лаванды окутывал шлейфом, и мне хотелось раскинуть руки и побежать, вопя от радости.

Я и раскинула, и побежала.

А устав, упала в цветы, глядя на проплывающие в синеве неба белые облака и слушая жужжание шмелей.

Так и лежала, пока все не испортил один противный гад. Шерх Хенсли собственной персоной. Его тень заслонила мне солнце, и я подумала, что в этом есть что-то символичное.

— Как ты меня нашел? — хмуро спросила я.

— Это было несложно, — хмыкнул он. — Ты бегала здесь и что-то вопила. Тебя было слышно даже в Дейлише.