Корабль судьбы. Книга 1 - Робин Хобб

– Кто дал тебе рыбу?

– Женщина по имени Экки. Ее отец велел ей меня угостить, а когда кто-то открыл рот вроде бы возразить, тот мужчина сказал: «Все жрать хотят, Энге!» Того доброго человека звали Келтер. Большущий такой мужичище, грудь и живот что твоя бочка. Рыжая борода больше веника и ручищи тоже рыжие и волосатые, а голова почти совсем лысая.

– Келтер… – задумалась Роника, роясь в памяти. – Ну как же! Не иначе Малявка Келтер! Не припомнишь, там никто его Малявкой не называл?

Рэйч кивнула.

– Называли, но я подумала, что это они его дразнят. Роника нахмурилась. Чайник в камине уже кипел, струя пара так и свистела из носика. Роника сняла его с крюка и стала лить кипяток в заварочный чайник.

– Келтер… Малявка Келтер, – пробормотала она. – Имя знакомое, но вот что он…

– А мне показалось, – вставила Рэйч. – Что это именно тот человек, который нам нужен. Конечно, я покамест с ним не заговаривала о деле. И думаю, что в дальнейшем тоже особо торопиться не следует. Но сдается мне, что именно он сумел бы и поговорить с народом Трех Кораблей, и за них мнение высказать!

– Ну и отлично. – Роника даже сама слегка удивилась Удовлетворению, прозвучавшему в ее голосе. – Сегодня вечером собирается городской Совет. Там я хочу рассказать о том, что мне удалось разузнать, и буду настаивать, чтобы мы начали делать какие-то шаги по объединению города. Не знаю только, добьюсь ли успеха. Если уж многие даже о самих себе позаботиться не желают… Что ж, попытка – не пытка!

Некоторое время обе молчали. Роника прихлебывала чай, думая о своем. Неожиданно Рэйч спросила ее:

– А если никто тебя не послушает? Что тогда? Ты отступишься?

– Не могу, – просто ответила Роника. И коротко, невесело рассмеялась: – Потому, что, если я сдамся и отступлюсь, мне будет просто нечего больше делать на свете. Это единственное, чем я могу помочь своей семье. Если я стану этаким слепнем, который будет жалить Удачный, побуждая его к деятельной жизни, тогда рано или поздно Кефрия и дети смогут вернуться. По крайней мере, я смогу с ними связаться и получить от них весточку. Сейчас, когда мы то и дело деремся, а ближайшие соседи вусмерть перестали друг дружке доверять… не говоря уже о клейме изменницы, которым меня осчастливили… какая речь может идти о возвращении моей семьи? И потом, если некоторым чудом Альтия с Брэшеном все же сумеют отбить «Проказницу» и вернуть ее домой, у них должен быть дом, в который можно вернуться, а не одно название. Знаешь, Рэйч, последнее время я чувствую себя точно жонглер, которому на голову сыплются все его мячики. Я должна поймать как можно больше и хотя бы некоторые умудриться заново подбросить. Если мне это не удастся, я буду просто жалкой старухой, знающей лишь каждодневные нужды и ждущей конца. А я этого не хочу. Раз уж я до сих пор жива, я хочу действительно жить! – Роника поставила тихо звякнувшую чашку. – Погляди на меня, – негромко проговорила она. – У меня даже чашки собственной не осталось. Моя семья то ли погибла, то ли разлетелась так далеко, что ни слуху ни духу. Все, что я так долго принимала как должное, оказалось у меня отнято, одно за другим. Все в моей жизни идет не так, как я когда-то предполагала. Не нужно, чтобы такое происходило с людьми.

Рэйч посмотрела ей прямо в глаза, и Роника смолкла. Она успела забыть, с кем говорит. Слова сорвались с ее языка прежде, чем она успела их хорошенько обдумать:

– Твоего мужа продали раньше, чем тебя, и угнали в Калсиду. Ты думала когда-нибудь о том, чтобы разыскать его?

Рэйч обхватила свою чашку обеими руками, грея ладони. Видно было, как сразу намокли у нее ресницы, но слезы по щекам так и не потекли. Рэйч опустила голову, и Роника долгое время не видела ее лица – только пробор, светлый на фоне темных волос.

– Прости меня. Я… – начала было она.

– Ничего. – Рэйч говорила тихо, но голос был тверд. – Нет, я не буду и пытаться его разыскать. Лучше я буду думать, что он оказался у доброго хозяина, сумевшего оценить его дар каллиграфа. А он пускай верит, что мы с сынишкой оба живы и тоже обрели неплохой дом. Но если я отправлюсь в Калсиду – с такой-то отметиной на лице – меня для начала быстренько схватят как беглую, и я снова окажусь в неволе. Только татуировок прибавится. Но даже если б я и сумела отыскать мужа, мне пришлось бы рассказывать ему о том, как умирал наш маленький сын. Смогла бы я ему объяснить, почему наш мальчик умер, а я все еще жива? Сколько ни пытаюсь вообразить себе, как могла бы произойти наша встреча, все равно все всегда кончается плохо. Если пытаешься пройти путь до конца, Роника, тебя обязательно в итоге ждет горечь. Мне и сейчас горько, уж что говорить… Но лучшего уже не будет. Может только стать еще горше.

– Прости меня, – повторила Роника неуклюже.

Были бы у нее деньги и корабль, она непременно снарядила бы кого-нибудь в Калсиду. Чтобы разыскал-таки мужа Рэйч, выкупил его из неволи и обратно привез. Да, после этого им обоим пришлось бы жить с памятью о погибшем сыночке. Все верно. Но потом родились бы еще дети. Роника это знала лучше многих. Они с Ефроном утратили своих сыновей во время Кровавого мора. Но потом в должный срок у них родилась Альтия. Роника не стала рассказывать об этом Рэйч. Но про себя дала обет себе самой и Са. «Если моя жизнь все-таки повернется к лучшему, я непременно сделаю так, чтобы и для Рэйч настали светлые дни. И это самое меньшее, чем я могу отблагодарить женщину, не бросившую меня в самые мои черные дни».

Но все-таки для начала ей следовало переломить собственную злую судьбу. В частности, хватит уже позволять другим людям делать опасную работу вместо нее. Пора браться самой.

– А у меня с Сериллой никаких сдвигов, – прежним деловым тоном сообщила она Рэйч. – Кажется, пора брать то, что я разузнала, и пускать в ход… возможно, начихав на сегодняшнее решение Совета. Если эти старые пни вообще хоть что-то решат. В любом случае завтра пораньше с утра я пойду с тобой к рыбакам. Надо будет застать их прежде, чем они отправятся в море. Попробую переговорить с Малявкой Келтером и попрошу его замолвить словечко другим семьям с Трех Кораблей. Скажу им так: настало время не просто навести мир и порядок в Удачном, но даже больше – пора уже нам самим собой владеть! И открыто о том заявить! Но для этого потребуется весь наш народ, а не только старинные торговые семьи. То есть и поселенцы с Трех Кораблей, и даже те «новые купчики», которых удастся убедить жить по нашим прежним законам. То есть в первую очередь – никакого рабства. Каждый должен будет стать частичкой того нового Удачного, который мы непременно построим. – Роника помолчала, обдумывая дальнейшее. Потом пробормотала: – Вот только хотела бы я знать хоть одного из «новых купчиков», которому можно было бы доверять.

– Всем можно, – негромко вставила Рэйч.

– Всем? – переспросила Роника изумленно. – Это «новым»-то? Да еще всем?

– Ты же сама сказала – частичкой нового Удачного должен будет стать каждый. И тут же целое сословие начисто исключаешь.

Роника крепко задумалась над ее словами.