Драконья сага. Мрачная тайна - Туи Сазерленд

Два часа спустя войско королевы Ореолы стояло готовое к бою.

Солнце ещё не успело скрыться за деревьями, но сумерки уже близились.

Ночной дракончик сжимал когтями влажную землю у ручья, стараясь подавить страх. На поляне кипела суматоха, его то и дело задевали и толкали, что нервировало ещё больше, потому что большинство собравшихся оставались невидимыми, тщательно маскируясь под окружающий фон, и толчки он получал неожиданно и словно бы ниоткуда.

Цунами пыталась заставить радужных выстроиться, чтобы обратиться к ним с вдохновляющей речью, и очевидная невозможность добиться этого сулила мало хорошего в предстоящем сражении. Дракончик тяжело вздохнул.

– Звездокрыл! – Ореола возникла рядом, тёмно-зелёная с мерцающей синевой беспокойства. – С тобой всё в порядке?

– Ну… более-менее. – Он неловко переступил с лапы на лапу. – Волнуюсь немного.

– Хочешь, останься, – шепнула она. – Я нисколько не стану тебя осуждать.

– Нет! Не хочу… и не могу. – Он глянул на Солнышко, которая деловито рассовывала по нашейным мешочкам усыпляющие стрелки. У золотистой крошки – ни яда, ни маскировки, ни огнеупорной чешуи, как у Глина, ни даже отравленного шипа, положенного всем песчаным… как же можно её отпустить? И вообще, остаться здесь, когда друзья рискуют жизнью… Такого никто не полюбит. – Обещаю, что не буду бояться, – добавил он.

– Бояться – нормально, – хмыкнула радужная. – Я сама боюсь. Чтобы ничего не бояться, надо быть психом… или быть Цунами, что почти то же самое. Просто иногда приходится забыть про страх и делать своё дело. Я совсем другое имела в виду: может быть, тебе слишком тяжело драться со своими? Если так, я пойму.

– Они не мои, – буркнул дракончик. – Мои – это ты, Солнышко, Цунами и Глин.

– Да ладно тебе, позёр, – улыбнулась Ореола, но Звездокрыл знал, что для себя она давно уже решила точно так же, хоть и молчала. – Ну, хорошо. – Она дружески пихнула его в плечо, что случалось с ней редко. – Полетели улучшать мир!

Перелетев к входу в туннель, королева щелчком хвоста призвала к себе авангард радужных, и драконы сгрудились вокруг, ожидая приказа.

Ночной дракончик снова оглянулся на золотистую крошку. Может статься, сегодня он живёт последний день. Умрёт и не успеет ничего сказать. Она так и не узнает…

Он взглянул на заходящее солнце. Сумел уболтать целый отряд стражников, сбежать с острова ночных… и не может сказать три слова одному-единственному дракону!

Когда он снова опустил глаза, Солнышко стояла перед ним. Сердце его словно кто-то сжал когтями.

– Всё будет хорошо! – улыбнулась она, качая крылышками. – Вспомни пророчество – мы должны выжить, иначе кто же его исполнит? Так что будь спокоен.

– Мне бы твой оптимизм…

– У меня не оптимизм, а вера! Мы здесь оказались не случайно, и сегодня делаем то, для чего предназначены, но впереди ещё много-много дел. – От её улыбки у Звездокрыла под чешуёй словно проскакивали молнии.

– Солнышко… – неуверенно начал он. – Я тут хотел… то есть… мне надо тебе кое-то сказать… я давно хотел.

– Слушаю тебя. – Она внимательно наклонила голову.

На другом конце поляны Ореола взмахнула крыльями, призывая к тишине. Наступал решающий час – сегодня или никогда.

– Я люблю тебя! – выпалил Звездокрыл.

Солнышко удивлённо заморгала.

– Я… я тоже тебя люблю… очень.

– Нет, – покачал он головой, – я в смысле, что думаю только о тебе и хочу быть с тобой, и когда тебя нет, мне плохо… и когда что-нибудь делаю, всегда думаю: а как бы поступила Солнышко? Ты единственная, кто меня по-настоящему понимает…

Он вдруг вспомнил Вещунью и почувствовал себя неловко – та стояла на другой стороне поляны и с горящими глазами слушала Ореолу, – но чувства к ней были совсем другие. Так сильно, как золотистую крошку, он не мог любить никого.

– Я хочу, чтобы ты знала, – сбивчиво продолжал он, – мало ли что с нами случится… хотя, если вдруг случится с тобой, я просто не смогу дышать… и думать… и ничего делать – никогда!

– О луны, Звездокрыл! – перебила она. – Не надо… сейчас… Ну как я могу что-то ответить, когда мы… вот это всё… – Она беспомощно обвела крылом поляну с собравшейся толпой.

– Да нет, всё хорошо… – Ему и в самом деле было хорошо. – Я и не требую, не надо ничего отвечать… я всего лишь хотел, чтобы ты знала… на всякий случай.

Солнышко наморщила лоб, словно что-то было не так, но Звездокрыл ласково обвил её хвостом и продолжал, глядя на их лапы, стоящие рядом во влажной прибрежной тине:

– Просто обещай мне, что не станешь рисковать.

– Мне почти ничего и не придётся делать! – с обидой фыркнула Солнышко. – Это ты обещай, что не полезешь в самое пекло. – Дракончик растерянно молчал. Очень хотелось обещать, но это было бы нечестно. – Вот то-то же, – вздохнула она. – Так что хватит речей из свитков, просто обещай, что мы скоро увидимся.

– Обязательно увидимся! – с улыбкой кивнул он, заражённый её уверенностью.

– Удачи! Пни за меня какого-нибудь ночного.

Она быстро притянула его к себе и обняла, и мгновение спустя Звездокрыл уже шёл к Ореоле и солдатам, пытаясь разобраться в путанице мыслей.

Он всё-таки сказал ей! Сказал! И земля не разверзлась, не поглотила его.

Ореола снова распростёрла крылья, и поляна наконец затихла.

– Вы знаете, как я не люблю торжественных речей, – начала королева, – так что скажу просто. Мы собираемся вызволить из беды наших соплеменников и отвести смертельную опасность от родного леса, как и подобает настоящим радужным. Сегодня вы все герои… а главное, во имя трёх лун, постарайтесь не болтать, не чихать и не засыпать на ходу в туннеле! Договорились?

Она подала знак дракону, стоящему рядом. Звездокрыл не сразу узнал её легкомысленного братца Джамбу – теперь он был не ярко-земляничного цвета, как всегда, а густо-чёрного в тон каменным стенам. Один из лучших стрелков, он вызвался идти в туннель первым – то ли из храбрости, то ли плохо представляя, чем рискует, – трудно сказать.

Джамбу прыгнул и исчез в дыре, Ореола следом, затем Мангр, Лиана, Грация и ещё трое с духовыми трубками. Согласно плану, теперь наступала очередь Звездокрыла с Вещуньей – после усыпления стражи ночные драконята должны были вести радужных к тюремным пещерам и в крепость.