Эрна Штерн и два ее брака - Бронислава Вонсович

– Эрна, я предлагал тебе деньги.

– Я уже говорила, что не возьму.

Конец нашему спору неожиданно положил Олаф, пригласивший меня на танец. Вот уж от него я этого никак не ожидала! Я растерялась и не смогла подобрать причины для отказа, пришлось идти танцевать.

– Эрна, – начал парень, – я давно хотел с тобой поговорить. Только тебя одну встретить последнее время невозможно. Даже в твоей комнате постоянно находятся эти военные.

– Не думаю, что в нашем разговоре есть необходимость, – ответила я.

На нас смотрела Фогель. На ее лице страдание по Олафу перемешивалось с такой острой ненавистью ко мне, что стало жутковато. Этак она серной кислотой может и не ограничиться. А из-за ненужного мне теперь Олафа провести пару недель в целительском крыле мне не хочется.

– Ты мне очень больно сделала, – продолжил Олаф. – Настолько, что мне захотелось сделать так же больно тебе.

– У тебя это получилось, – ответила я. – Более того, ты сейчас делаешь очень больно другой, Фогель. Не надо обижать еще и ее, Олаф.

Краем глаза я заметила, как к Штадену подошла высокая рыжая девица с четвертого курса и начала о чем-то оживленно говорить. Он отвечал ей улыбкой. Вдруг это как раз его нынешняя? Внутри меня возникло неприятное, свербящее чувство. Неужели ревность?

– Вот, – Олаф не обратил ни малейшего внимания ни на мои слова, ни на Фогель. – А сейчас я понял, что еще немного, и уже ничего исправить будет нельзя и я тебя потеряю. Прости меня, Эрна.

– Опоздал ты со своими извинениями, Олаф. Не нужны они мне больше, – отстраненно ответила я.

Ни беседа, ни танец меня не увлекли. Я продолжала смотреть на Кэрста. Там происходило что-то неладное. Он перестал улыбаться. На лице возникла холодная презрительная гримаса. Девица злилась, а ее руки мелькали в воздухе, как крылья ветряной мельницы.

– Я понимаю, тебе сложно сразу меня простить.

– Если это так важно для тебя, Олаф, я тебя прощаю. Но быть с тобой я не хочу, – ответила я, даже не глядя на него. – Пойми, у нас с тобой все закончилось.

Сейчас меня намного больше занимала некрасивая сцена с участием «мужа». Конец ей положил Ведель – он что-то сказал рыжей и предложил ей руку. Она подумала немного и пошла с ним танцевать. Я облегченно выдохнула – скандалов при участии Штадена мне видеть не хотелось – и посмотрела на своего партнера. Олаф молчал, но глядел на меня недоверчиво. В конце танца это вызывало уже глухое раздражение, и я была только рада, когда музыка перестала звучать и я вернулась к нашей компании.

– Кэрст, что у вас здесь произошло? – сразу спросила я.

– Ничего такого. Некоторые инориты настолько привыкли получать желаемое, что отказ вызывает у них агрессию. Спасибо Дитеру, что вмешался. Потанцуем?

Пришлось мне во избежание скандалов весь остаток праздничного вечера танцевать с «мужем». Не сказала бы, чтобы это было неприятно, танцевал он даже хорошо, и Ведель отнесся с пониманием и неплохо провел время без меня, но опять получилось, что Штаден заставил меня сделать то, что нужно ему. Но хуже всего оказалось то, что я была вынуждена признать очень грустный для меня факт – я ревную Штадена. И с этим надо срочно что-нибудь делать.