Я живу в этом теле - Юрий Никитин

В огромном зале негде яблоку упасть. Мы с трудомпристроились в задних рядах, да и то потому, что пришли за полчаса: Марина изтех, кто приходит к поезду за час-полтора, словно и на вокзалах прекращаютрегистрацию билетов за сорок минут до отхода.

Когда на сцене появились за столом с красной скатертью сполдюжины человек, народ уже стоял в проходах, теснился у дверей, словно ожидалиАнжелику Варум. Я смутно удивился: на такое мероприятие и столько народу,как-то считал, что приду один… ну забредут еще один-два, перепутавшие этот залс концертным, но чтоб такое…

Председательствующий поднялся, вскинул обе руки. Легкий шуммгновенно умолк, здесь в самом деле народ далеко не тот, что посещает концертыблистательной Анжелики.

– Это академик Покровский, – прошептала Маринаблагоговейно.

– Который открыл плесень?

– Нет… что-то для продления жизни. Тихо!

Я умолк, академик произнес короткую речь, суть сводилась ктому, что все, что услышим, есть лишь личный опыт выступающих и ни в коемслучае не руководство к действию. А его кафедра лишь шефствует надэнтузиастами, ибо это ей близко, он со своими сотрудниками уважает и цениттаких людей-первопроходцев.

– Это для порядка, – прошептала мне Марина. –Так надо.

– Почему?

– Чтобы ответственность снять! А то начнут придираться:непроверенные методики, то да се, нельзя рекомендовать до одобрения советомакадемии, который собирается раз в десять лет… Да и то при наличии кворума…

На трибуну легко взбежал подтянутый стройный мужчина. Слегказаикаясь от волнения, он начал рассказывать о своих многочисленных болезнях,как их лечил сыроедением, лечебным голоданием, дыхательными упражнениями, а вотнаконец болезни, которые не могли излечить врачи…

Я чувствовал, как нарастает шумок, лица стали нетерпеливыми.Наконец кто-то из зала крикнул:

– Сколько вам лет?

Выступающий на миг растерялся, переспросил:

– Что?

– Сколько вам лет? – повторил нетерпеливый.

В зале началось оживление, сразу несколько голосовзакричали:

– Да-да, сколько?

– С какого года?

– Ваш возраст!

Человек на трибуне развел руками:

– Мне сорок четыре года.

На вид ему и было лет сорок, а по лицам Марины и других японял, что народ слегка подразочарован. Выступающий, как почуял, скомкалперечисление остальных своих подвигов, открытий и достижений, откланялся. Послепаузы академик предоставил слово следующему.

Марина вытягивала шею, впереди сидел громадный детина, чтозакрывал ей половину сцены. К трибуне вышел человек лет сорока, тоже смущенный,а на трибуне несколько мгновений бекал и мекал, стараясь хотя бы поздороваться.Ему похлопали, он наконец заговорил хрипловатым робким голосом:

– Меня, как и каждого из выступающих… как почти каждогов зале, привело к нетрадиционным формам лечения бессилие традиционных. Вряд ликто-то из вас готов себя мучить диетами или сыроедением только ради сохраненияфигуры… или даже продления молодости. Все мы долго и тяжко болели. Но теперь,выздоровев и обретя превосходное здоровье, мы ощутили вкус к здоровью! Мы, ужебудучи абсолютно здоровыми, продолжаем себя истязать… так кажетсянепосвященным, истязать сыроедением, всяческими ограничениями, страннымиупражнениями… потому что нам нравится быть молодыми и здоровыми!