Сезон Колдуна - Андрей Мухлынин

Я выгнул бровь.

– Да, – продолжал Олег. – Тогда я обратился к оператору и запросил распечатку звонков.

– Частенько они с Доном в последнее время созванивались, – заметил я, просматривая отчёт. – Думаешь, Икрамов переметнулся на тёмную сторону?

– Нет, – ответил Ниязов, качая головой. – Такого быть не может. Фаррух – хороший мужик, верный своим принципам. Нелюдимый, резкий – да. Но он не предатель.

– Верно, – согласился Олег.

– Тогда к чему такое беспокойство?

– Он что-то задумал. Это может быть опасно.

– Знаете, ребят, – проговорил я, утягивая с тарелки Олега здоровенный кусок шашлыка, – Это только вы двое тут ничего не задумали.

Они непонимающе уставились на меня, и с минуту мы сидели молча. Наконец Вещий нарушил тишину:

– Как я уже говорил, – он вытащил из-за спины и положил перед собой кожаную папку, – мы отправили запрос: не случалось ли чего подобного где-нибудь еще. И, как думаешь, Тесла?…

– Случалось. Один в один.

– Да. Нам, конечно, пришлось попотеть, но это было не зря – девять точно таких же убийств! А?

– Плюс три – итого двенадцать. Остался один, – пробормотал я.

– Что?

– Ничего, продолжай.

– След, как мы и предполагали, тянется в девяностые…

– Лихие девяностые!.. – заметив выражение на лице Вещего, я поднял руки. – Молчу, молчу.

– Все последние жертвы проходили тогда свидетелями по делу о некоем Стеньке Фокуснике – настоящее имя неизвестно. Интересная личность: главарь мелкой банды, специализировавшейся на ограблениях банков. Но куда интереснее способ ограблений: они просто заходили и брали. Предположительно, у всех на глазах. Я сказал «предположительно» потому, что кроме камер видеонаблюдения их никто не видел. Лично мне это кое-что напомнило. Ты понимаешь, о чём я, Виктор?

Я кивнул. Ниязов удивлённо посмотрел на нас, но ничего не сказал.

– Та же история и с самим этим Фокусником. Его четыре года никто взять не мог. Едва только окружали, как он буквально испарялся. А однажды, когда Фокусник раненый уходил в лес, на округу вдруг опустился густой туман и… что-то в этом тумане разорвало шестерых оперативников.

Туман! Я догадывался, что за монстры сидели в нём.

– Значит, у нас теперь есть подозреваемый.

– Нет. Эта история закончилась, практически не успев начаться – через год, в девяносто третьем. Стенька Фокусник был просто найден сидящим посреди дороги. Он себя почти не осознавал. Вскоре после суда Фокусник окончательно сошёл с ума и был помещён в психиатрическую лечебницу, где через месяц повесился.

– Прекрасно! – фыркнул я. – И чем нам это поможет? Всё, что я сейчас услышал, это: есть один парень, который знает другого парня, который видел человека, друзьям которого однажды привиделся снежный человек. А дальше?

– Не спеши. Убийства начались через два года после завершения истории с Фокусником. Возможно, он состоял в той самой секте…

– …И теперь друзья-чернокнижники мстят за него? Ерунда! Хочешь выслушать мою версию?

Олег пожал плечами.

– Так вот: этот ваш неуловимый бандит оставил после себя что-то очень ценное. Предположим, это давало ему определённую власть… в секте.

– Какая-то реликвия?

– Угу. Именно её искали у бармена. Но, естественно, тот, кто ищет эту штуку, ни с кем не хочет ею делиться и начинает уничтожать своих сообщников. Разумеется, когда они становятся ненужными или опасными.

– Как того снайпера, который по нам стрелял.

– Именно. Может быть, убийства при этом не так уж и важны – важна просто жертвенная кровь, пусть даже капля, но он не хочет или не может рисковать проводимым… кхм… в секте обрядом, поэтому делает всё наверняка.

У Ниязова зазвонил телефон. Он встал из-за стола и, отойдя в сторону, ответил. В это время я наклонился к Вещему и тихо спросил:

– А он-то тут при чём?

Тот мельком глянул на участкового.

– Ниязов в начале девяностых был следователем. Работал в Москве. Это он вёл дело Стеньки Фокусника.

– Да ну?! – удивился я. – Следователем? За что же его так понизили? И чего он тут забыл?

– А это уже другой вопрос.

Ниязов вернулся к столику и рассеянно пробормотал:

– Мне надо срочно идти. Извините. Семья.

Мы с Олегом молча наблюдали, как он торопливо собирался, а потом ещё долго смотрели ему вслед.

– У него дочь тяжело больна, – помрачнел Олег. – Всё, что врачи могли ему посоветовать – поехать туда, где тёплый климат. Ниязов всё бросил и перебрался поближе к родственникам. Да, вот, без работы он уже не может. Наверное, это помогает ему отвлечься. Но, Тесла, если в тебе есть хоть капля, хоть малая доля совести, не спрашивай его об этом.

Я не стал ничего говорить.

– Он поделился со мной кое-какими соображениями, – проговорил Вещий. – Они похожи на твою версию. А ещё он посоветовал поискать оставшихся свидетелей по делу Фокусника. Ниязов полагает, что они могут быть в опасности и, кроме того, возможно, знают что-то, о чём умолчали в прошлый раз. У меня есть список.

Медальон на шее дрогнул. Я напрягся, но ничего подозрительного не заметил, только ветер сильнее зашумел в голых кронах деревьев. Перед очередным дуновением машина какого-то лихача пронеслась мимо, обдав меня облаком пыли.

Секунду спустя Олег схватился за горло и, выпучив глаза, захрипел от внезапного удушья. Он завалился набок, я едва успел подхватить его за шкирку и с трудом заставил Олега отпустить шею. Тогда стало видно, что на горле Вещего синей полосой затягивается невидимая удавка. Вот на что среагировал мой медальон.

– Чёрт! – воскликнул я, оглядываясь по сторонам. – Хомут!

– Какой ещё х… х… – Олег закашлялся и сплюнул кровью. – Это… это яд?

Плохо дело.

– Вроде того, – пробормотал я, лихорадочно соображая, что же мне делать.

Хомут – одна из самых любимых штук в арсенале колдунов. Это проклятие подобно стальному обручу, стягивающемуся на теле жертвы до тех пор, пока жертва не задохнётся или пока разломавшиеся кости не превратят внутренние органы в кашу. Впрочем, это может случиться с ними и до того, как кости треснут. В любом случае, это долгая и мучительная смерть.

Однако эта штука вряд ли была достаточно сильна. На то, чтобы расправиться с коренастым, отчаянно сопротивляющимся мужчиной, уйдет как минимум треть или половина часа. Я сделал такие выводы исходя из того, что заклятие, скорее всего, накладывалось впопыхах.

Колдунам доступны два типа наложения проклятий. Для первого – целенаправленного – ему требуются личные вещи жертвы, на которые он и будет нашёптывать. Такие проклятия очень сильны, и чтобы снять их, требуются специальные умения и немалый опыт.