Врата Тьмы - Таня Хафф

— Вот когда покушаешь, отец тебя выведет на опушку.

— И я! И я!

Медвежонок застучал ложкой па деревянной миске и чуть не разлил молоко.

Роланд схватил кружку, переставил ее от греха подальше и был вознагражден благодарной улыбкой мамы-медведицы, которую постарался принять именно в таком качестве, не обращая внимания на открывшуюся пасть, полную острых зубов. Не похоже было, чтобы ему тут что-то угрожало: с того самого момента, как папа-медведь его принес в дом, он видел только доброту.

— Ох нет, спасибо, — отказался Роланд от второй порции каши. Миски, даже у маленького медвежонка, вмещали умопомрачительные порции, а Роланд, не желая обидеть хозяйку, съел все, что ему дали.

Мама-медведица покачала головой:

— Так этим же воробушка не накормить, что ты скушал, — сокрушалась она, щелкая когтями по исцарапанной столешнице. — Ты же упадешь с голоду через десять минут пути.

— Ладно, мать, оставь Барда в покое, — беззлобно проворчал папа-медведь, поднимая со стола миску и начисто вылизывая ее. — Он уже взрослый и сам знает, когда ему хватит. И если ты эти соты доедать не будешь…

— Бери ради Бога. — Роланд подтолкнул соты по столу и смотрел до тех пор, пока папа-медведь не съел примерно фунт меда. Впрочем, он это сделал за два глотка.

«Удивительно, как быстро ко всему привыкаешь», — заметил про себя Роланд. Когда он, засунутый в кровать медвежонка, очнулся, мама-медведица вытирала ему бровь мокрым полотенцем; он завопил и съежился от ужаса, который казался ему продолжением дневного кошмара. А матушка-медведица просто продолжала обтирать ему лицо и низким голосом бормотать что-то утешительное. Поняв, что опасность ему не грозит, Роланд расплакался, а она его обняла и погладила по спине, соразмеряя свою силу с его относительной хрупкостью. И наконец Роланд, уставший от ужасов, провалился в сон.

Разбудил его любопытный мокрый нос медвежонка. От неожиданности Роланд завопил, медвежонок заголосил с испугу, прибежала мама-медведица, и произошла такая обыденная семейная сцена, что страх был просто неуместен.

— Ничего нет лучше легкой закуски между первым и вторым завтраком. — Папа-медведь отвалился от стола, удовлетворенно рыгнув. — Путь тебе лежит далекий, Мастер-Бард, дак уже и пойти бы нам не грех.

— Не знаю, как вас и благодарить, — начал Роланд, когда все семейство провожало его к дверям. Он закинул на плечо ленту от арфы и подобрал футляр с гитарой. — Вы мне жизнь спасли. — У него перехватило дыхание, к горлу подступили слезы. — Я у вас в вечном долгу.

— Ерунда. — Мама-медведица потрепала его по спине, и он чуть не рухнул на колени. — Барды — народ особый, и мы бы для каждого из них сделали то же самое.

Добродушно улыбаясь, она подала шляпу папе-медведю.

— Тебе повезло, что отец услыхал зов твоих инструментов, а то решил бы, что это какая-нибудь бедная зверушка заблудилась, и ты тогда вряд ли до полудня дожил.

— Да, — Роланд опустил свободную руку и погладил полированное дерево арфы, — знаю.

Он не вспоминал ничего, кроме ужаса, гнавшего его через кусты — арфа на пару с Терпеливой могли бы играть даже «Боевой Гимн Республики», — но то, что обратило его в это паническое бегство, он помнил яснее ясного и знал, что эта память будет с ним до смертного часа.

Папа-медведь отцепил медвежонка от своей ноги, поднял его на руки и отдал, ревущего, матери. Потом подтолкнул Роланда к двери.

— Сердце кровью обливается, когда этот парнишка плачет, — сознался он по дороге через приусадебную полянку. — Только для него в лесу слишком опасно. Тебе повезло, — он выпрямился во весь рост и поглядел на Роланда сверху, — что я с тобой. Ага.

Он снова привычно сгорбился и нырнул в лес, приминая молодую поросль.