Город - Стелла Геммел

В ту ночь он неплохо выспался у подножия небольшого скального выхода и поутру двинулся дальше вполне отдохнувшим, только желудок жаловался на отсутствие пищи.

Он уже понадеялся, что скоро впереди замаячат знакомые стены, и начал прикидывать, а не сбросить ли вражескую форму, когда послышался слитный топот, быстро приближавшийся с юга. И как-то очень внезапно над низким взгорком показался отряд, шагавший прямо на него. Фелл приготовился объявить себя верным солдатом Города и при необходимости доказать это…

Однако перед ним оказался отряд синекожих. Семеро солдат и начальник на лошади. Когда они приблизились, он скроил обрадованную физиономию и поспешил навстречу.

Предводитель был мужчиной кислого вида, похоже из фкени: жесткое лицо разрисовано глубокими шрамами, как того требовал обычай племени, уши в зарубках.

– От какой части отбился, солдат? – хмуро спросил вожак, глядя с седла.

– От Десятой, – пробурчал Фелл.

Проведя год на Салабе, он знал неприятельские войска чуть не лучше своих собственных. Перед ним были пехотинцы; вряд ли они хорошо разбирались в коннице. Хотя что касается офицера…

– А разве Десятая не погибла в наводнении?

Длинная темная физиономия решительно ничего не выражала, но это была явно проверка.

– Никак нет, господин! – Фелл нахмурился, изображая недоумение. – Несколько лошадей мы потеряли, но люди все уцелели. Мы гонялись за городскими крысами и угодили в засаду. Меня, похоже, треснули по башке рукоятью меча. Очухался, смотрю – кругом никого… Хорошо, что вы повстречались! Я и то уж было решил, что на поганых крыс напоролся…

– Кто у вас предводителем был?

– Марло, – без запинки ответил Фелл.

– Твое имя, солдат?

– Пейтер Эдо, господин.

Начальник удовлетворенно кивнул и жестом велел ему присоединиться к маленькому отряду. Фелл занял место в хвосте, кивнув оказавшемуся рядом солдату. Однако расспросы, как выяснилось, были еще не окончены. Начальник повернулся в седле:

– Алдуса Эдо, однофамильца своего, знаешь?

– Никак нет, господин.

– Но он же второй по старшинству в твоей части, парень!

– Никак нет, господин, – упрямо повторил Фелл. – Должно быть, я его не застал.

Он не имел никакого понятия, удовлетворил ли такой ответ придирчивого командира. Фелл знал имена нескольких военачальников Десятой, почему, собственно, и выбрал именно эту часть, но ни о каком Алдусе Эдо ни разу не слышал. Начальник наградил его долгим взглядом, потом отвернулся и послал коня шагом вперед. Вот бы знать, удался ли обман?

– Хорошие сапоги попались? – спросил соседний солдат.

Это был рослый молодой парень с глазами старика и повязкой на шее. Он смотрел на ноги Фелла.

– В десять раз лучше наших. – Фелл понизил голос для крамольного признания. – Знаешь, я всегда стараюсь раздобыть обувку получше. Другие, они золотые зубы ищут и всякое такое, ну а я добрые сапожки присматриваю. Вот в этих, например, могу полсуток шагать, сидят, точно родные.

– У меня дружок обеих ступней лишился из-за скверных сапог, – подал голос еще один солдат.

Глаза у него были красные, воспаленные, он часто моргал.

– Интендантам точно враги приплачивают, – кивнул Фелл.

– Тебе тоже так кажется? – Солдат с удивлением посмотрел на него.

– По мне, правда святая.

Шедший впереди услышал их разговор и стал жаловаться на неудобный шлем. Фелл про себя усмехнулся. Солдаты одинаковы во всех армиях мира.

– А что у нас за начальник? – спросил он нового товарища, кивая на всадника.

Красноглазый откашлялся и сплюнул в пыль.

– Совсем его не знаю, – сказал он наконец. – Не уверен даже, что он вправду начальник. Просто мужик на лошади, который взялся нами командовать.

Они двигались на юго-восток, и Фелл в который раз принялся гадать, что же сталось с основными силами Города. Его отряд стоял далеко на правом фланге, поэтому их и отрезало, когда начался потоп. Однако бо́льшая часть войска могла остаться вовсе не тронутой. Фелл довольно далеко ушел на север, потом на запад. Теперь они шагали к юго-востоку. Так и замкнутый круг описать недолго…

Ему очень не хотелось выдавать свою неосведомленность, но в конце концов он вынужден был спросить:

– А какой у нас приказ?

Красноглазый с любопытством посмотрел на него.

– Выживших добивать, – чуть не по складам, словно разговаривая с ребенком, проговорил он.

– Кажется, я бродил в одиночку дольше, чем мне представлялось. – Фелл тряхнул головой, чувствуя, как холод охватывает все тело. – Выживших после наводнения, что ли?

– Какого наводнения, тупица? – ухмыльнулся солдат. – После сражения! Мы одержали победу при Салабе, величайшую, какие знал мир! Перебили двадцать тысяч Алых за один день!

* * *

Итак, равновесию на полях Салабы, длившемуся более года, пришел конец. Как вскоре выяснил Фелл, начало положило наводнение, имевшее сокрушительные последствия. Не только его отряд был смыт, отрезан от своих и затем уничтожен. Такая же судьба постигла и всю Приморскую армию. Погибли даже некоторые полководцы: им, возможно, впервые за десятки лет пришлось взять в руки меч и самолично защищать Город и собственные жизни. Многих взяли в плен и теперь, по слухам, пытали, чтобы выведать тайны обороны. Фелл невольно принялся гадать, пришлось ли драться в рукопашной Ранделлу Керру. Он припоминал высокую башню и полководцев, попивавших вино наверху. Представлял ее окруженную неприятелем, а может, и подожженную. Жалости он почему-то так и не испытал.

Потом он опять подумал об Индаро. Он не видел ее тела среди павших, но лучше уж ей было погибнуть, чем угодить в плен. Фелл слышал немало россказней о том, какие жуткие пытки синяки применяли к пленницам, прежде чем убить. Правда, зримые свидетельства ему ни разу не попадались.

Женщин решено было призывать в действующую армию лет двадцать назад, когда оказалось, что в Городе осталось очень мало мужчин. Фелл тогда был молодым пехотинцем и со всей душой участвовал во всеобщих насмешках над перепуганными девчонками, присланными на передовую. Что касается полководцев, то они, получив высочайшее указание, которое считали бессмысленным, действовали соответственно. Девушек погнали в бой, не позаботившись должным образом снарядить и обучить. Понятное дело, они гибли тысячами, в полном соответствии с издевательскими предсказаниями мужчин. Однако рядовые солдаты мало-помалу вспомнили кто жену, кто сестру, кто возлюбленную, оставшуюся в тылу, и, преисполнившись участия, стали сами обучать женщин и снабжать их нагрудниками и шлемами, взятыми в битвах. Тем не менее целое поколение молодых женщин Города было практически уничтожено, прежде чем высшее начальство сообразило: если уж девушкам было велено драться, их нужно снабжать и обучать точно так же, как и парней.