Книга трех - Ллойд Александер

Путешествие в Каер Даллбен было быстрым и спокойным, потому что сила южных властителей рухнула, они кинулись каждый к своему собственному престолу и затаились. Тарен и его спутники, которых вёл сам Гвидион, двигались на юг через долину Истрад. Эйлонви, которая слышала от Тарена так много о Колле и Даллбене, не отказалась посетить их дом. Она ехала вместе со всеми. Гвидион дал каждому по красивому статному коню. Тарену достался самый прекрасный — серый, с серебряной гривой жеребец Мелинлас из рода Мелингара. Он был так же быстр и неутомим. Хен Вен восседала на носилках, прилаженных к седлу, и выглядела необыкновенно важной и довольной собой.

Каер Даллбен никогда не видел такого великого пира, какой закатили нашим друзьям Колл и Даллбен. Впрочем, Тарен не был уверен, что Даллбен не знавал в своей долгой жизни пиров роскошнее. Но в этот раз все были счастливы и довольны. Даже Гурджи впервые наелся досыта. Колл крепко обнял Тарена, который был и удивлён, и польщён, что такой великий герой соизволил обнять скромного Помощника Сторожа Свиньи. А Колл по очереди обнимал всех — и Эйлонви, и Хен Вен, и Гурджи. Круглое лицо его сияло, а по лысине пробегали светло-розовые блики, как от зимнего согревающего костра.

Даллбен оторвался от своих глубоких размышлений, чтобы тоже поприсутствовать на празднике. Однако быстро удалился к себе в комнату и снова погрузился в себя. Позже, правда, он уединился с Гвидионом, и они долго обсуждали какие-то важные вещи, о которых Гвидион мог рассказать только этому старому волшебнику.

Гурджи, который тут же почувствовал себя как дома, сладко похрапывал под копной сена на конюшне. Пока Ффлевддур и Доли обходили Каер Даллбен, заглядывая во все уголки, Тарен повёл Эйлонви к загону, где довольно хрюкала сытая и лукавая Хен Вен.

— Значит, это именно то место, с которого и началась вся ваша суета? — спросила Эйлонви. — Не хочу тебя обижать, но думаю, у всех нас было бы гораздо меньше забот и неприятностей, если бы ты следил за ней получше. — Потом искоса глянула на приунывшего Тарена и добавила уже помягче: — Каер Даллбен остался таким, как ты говорил, — просто прекрасным. Ты, наверное, счастлив, что снова дома. Это похоже на то, как будто что-то потерял и вдруг неожиданно нашёл. Впрочем, не знаю с чем и сравнить счастье.

— Да, это так, — смущённо откликнулся Тарен.

Он перегнулся через ограду и принялся с притворным вниманием что-то там разглядывать.

— А что же ты теперь будешь делать? — спросила Эйлонви. — Снова станешь Помощником Сторожа Свиньи?

Не глядя на неё, Тарен кивнул.

— Эйлонви… — сказал он нерешительно, — я надеялся, то есть имел в виду, то есть мечтал…

Он запнулся, на его счастье к ним подошёл Колл и прошептал, что его зовёт Даллбен, который хочет поговорить с ним наедине.

— Эйлонви, — хотел продолжить Тарен, но вдруг махнул рукой и зашагал к хижине Даллбена.

Когда он вошёл, Даллбен что-то писал большим пером в «Книге Трёх». Как только он увидел Тарена, быстро захлопнул книгу и отложил её в сторону.

— Ну, теперь, — промолвил Даллбен, — я хочу, чтобы мы вдвоём спокойно всё обсудили. Во-первых, мне интересно знать, что ты думаешь о своём героизме. Полагаю, ты горд собой? Хотя, — добавил он, — и спрашивать не стоит, это написано у тебя на лице.

— У меня нет причин для гордости, — сказал Тарен, занимая своё обычное место на краешке скамьи. — Гвидион сокрушил Рогатого Короля, и Хен Вен помогла ему в этом. Но Гвидион, а не я, нашёл её. Доли и Ффлевддур славно дрались, пока я, раненный, лежал без движения и в беспамятстве. Эйлонви взяла меч из могильника. Что касается меня, то я всё время делал ошибку за ошибкой.

— Ну и ну, — покачал головой Даллбен, — этого достаточно, чтобы омрачить самый весёлый праздник. Хотя всё, что ты сказал, может быть, и правда, у тебя тем не менее есть причины для гордости. Это ты собрал всех их вместе и вёл их. Ты сделал то, ради чего ушёл из дому, и теперь Хен Вен опять с нами. Если ты и совершал ошибки, то не стеснялся сознаваться в этом. Помнишь, что я говорил тебе когда-то? Бывают времена, когда поиски важнее находок.

Даллбен сдвинул кустистые брови.

— Какое значение имеет то, — продолжал старец, — кто, что из вас делал, коли вы делили между собой все опасности и добивались одной цели. Ничего нельзя совершить по-настоящему в одиночку. Все в нас и мы в каждом. Помни это. Из того, что я слышал, мне стало ясно, ты порывист как Ффлевддур, немного жалеешь себя, как Гурджи, и как Доли, страстно желаешь добиться невозможного.

— Да, — согласился Тарен, — я часто мечтаю о невозможном. Но всё же не все мечты несбыточны. Я мечтал вернуться в Каер Даллбен, и вот я здесь. Я мечтал увидеть тебя и Колла и сказать вам, как я люблю вас. И вот говорю это. Я не просил у судьбы большего, как лишь оказаться дома. И сердце моё радуется теперь. Хотя это странное чувство. Я возвратился в свою комнату, но она кажется мне меньше и теснее. Поля радуют глаз, они по-прежнему красивы. Но они совсем не такие, какими я их вспоминал. И сердце моё теснится от сомнений — не стал ли я чужим в собственном доме?

Даллбен улыбнулся сквозь бороду.

— Нет, и никогда им не будешь. Это не Каер Даллбен стал меньше. Это ты вырос. Такие вот дела.

— А Эйлонви? — робко спросил Тарен. — Что будет с ней? Это… это возможно, чтобы ты позволил ей остаться с нами?

Даллбен наморщил лоб и поиграл страницами «Книги Трёх».

— По всем правилам, — сказал он, — принцесса Эйлонви должна вернуться к своим родичам. Да, не удивляйся, она — принцесса! Разве она не сказала тебе этого? Но не следует торопиться. Если она согласна, то может погостить у нас. Возможно, ты получишь её согласие, если поговоришь с ней.

Тарен вскочил.

— Конечно!

Он поспешил из хижины к загону Хен Вен. Эйлонви всё ещё была там, наблюдая с интересом за свиньёй-прорицательницей.

— Ты можешь остаться! — закричал ещё издали Тарен. — Я спросил у Даллбена!

Эйлонви посмотрела на него снизу вверх.

— А тебе не пришло в голову спросить сначала меня?