Ненависть - Юлия Остапенко

– Разбойники,– как можно спокойнее подтвердила та.

– Расскажи.

– Нечего рассказывать. Напали в лесу, толпой, ранили в плечо... Сорвали одежду, изнасиловали и бросили.

– А коня оставили? – все так же ласково спросила женщина.

– Забрали. Но он, видимо, от них сбежал. И вернулся ко мне.

– Какой хороший. Я его накормила.

– Спасибо.

Женщина умолкла. Ее движения стали резче, порывистее, раз или два она дергала гребень с такой силой, что вырвала Диз клок волос. Та терпела, сцепив зубы.

– А едешь ты куда?

– В Вейнтгейм. По делу.

– А-а...

Снова умолкла. Снова дерет, все сильнее, все яростнее. Остановилась, закашлялась – на этот раз так сильно, что вынуждена была отойти от Диз и сесть. Отдышалась, достала платок, смачно харкнула на него склизким кровавым сгустком. Спрятала платок, подняла голову, встретилась с Диз глазами. Усмехнулась.

– А мы тут вдвоем живем,– вдруг непринужденно сказала Айнэ, словно отвечая на столь же непринужденно заданный вопрос.– Я и Лоан. Знаешь, он как раз в том возрасте, когда и сыновьям нужна мать. Но совсем скоро он тоже выпорхнет из нашего гнездышка... как все его братья... И я снова останусь одна. Не люблю быть одна, да и кто любит? Но у меня всегда рождались мальчики. А я так хотела дочку.

Она грустно улыбнулась, встала, подошла к кровати, осторожно поправила одеяло на мертвом ребенке, отбросила кончиками пальцев прядь волос с его лба. И вдруг жестом подозвала Диз к себе. Та застыла, неловко качнула головой.

– Иди, иди,– шепнула Айнэ.– Он не проснется. Только тихонько.

Диз встала, пошла, переступая непослушными, деревянными ногами. Плечо ныло, наполовину распутанная коса стояла колом за спиной.

– Смотри,– прошептала женщина.– Правда, красивый у меня сын?

Диз посмотрела на мальчика, невольно отметив, что он совершенно не похож на мать. И вдруг поняла, что, от чего бы он ни умер, то, что убило его,– это не то, от чего умирает Айнэ. Она высохла и побелела, не считая налившихся больной кровью щек, а ребенок был внешне здоровым, румяным, весил столько, сколько и должен весить мальчик его возраста и комплекции. Не удивительно, что в первый миг Диз решила, будто он спит. Даже теперь, спустя, должно быть, несколько суток после смерти, только бьющий в ноздри смрад свидетельствовал о том, что ребенок мертв. И это значило, что...

Да. Это значило, что он умер не от болезни.

– Красивый, красивый,– прошептала Айнэ и, посмотрев на Диз, с сожалением сказала: – В этом плюс сыновей. Девочки никогда не бываю такими красивыми, как некоторые мальчики. А мои дети всегда были красивы. В отца. Ну, идем, я закончу с твоими волосами.

Диз подчинилась. Она старалась не думать, не предполагать, не строить догадок. Она всего лишь случайный путник, зашедший отдохнуть после мучительной дороги. И все. Что бы ни произошло в этом богами забытом месте, это не ее дело.

– Ну вот,– сказала Айнэ полчаса спустя, пропуская сквозь пальцы шелковистый огненный водопад.– Смотри, какая красота. Встань-ка, встань.

Диз поднялась. Волосы лавиной покатились вниз, тяжело упали крупной волной, хлестнув по бедрам, окутали худое тело. Айнэ восторженно покачала головой.

– Давай я их заплету,– сказала она.– Хотя это грех...

– Айнэ, у вас есть мужская одежда?

Женщина сдвинула брови, то ли недоуменно, то ли неодобрительно.

– Мужская одежда? Зачем тебе? С такими-то волосами!..

– Пожалуйста. Я очень тороплюсь, мне нужно одеться удобно.

Она качнула головой, потом вздохнула:

– Разве что порыться в сундуке. От старших сыновей что-то осталось...

– Я буду очень признательна,– улыбнулась Диз.– Я понимаю, вы уже столько для меня сделали, но...

Айнэ отмахнулась, направилась к комоду, негромко кашляя, стала в нем рыться. Диз тихонько вышла на улицу, с наслаждением вдохнула сырой осенний воздух. Конь призывно заржал, увидев ее, вонзил в землю копыто. Диз улыбнулась ему, как старому другу. Легкий порыв ветра подхватил рыжую прядь, швырнул в лицо. Диз поймала ее на лету и невольно втянула аромат собственных волос. Она не помнила, когда в последний раз распускала их. Очень давно.

– Вот,– проговорила Айнэ за ее спиной, закашляла, снова сказала: – Вот, смотри, тебе должно подойти.

Диз вернулась в дом, примерила мужской охотничий костюм из темно-зеленого бархата, очень дорогой, совершенно неуместный в этой хибаре, как, впрочем, и обстановка. Костюм был немного велик, но в общем сидел неплохо. Айнэ раздраженно повздыхала, потом заплела Диз косу, снова осмотрела ее, повздыхала снова.

– Не для тебя это, девочка,– проговорила она и слабо улыбнулась.– Ты ведь для другого рождена была, знаешь?

– Теперь все иначе,– сказал Диз, не глядя на нее. Айнэ тихо засмеялась, тут же закашлялась, прислонилась к стене, потом оперлась руками о спинку кровати, все еще кашляя, утерла рот и погладила светлые волосы мальчика, оставив на них размазанный кровавый след.

«Все,– подумала Диз.– Надо убираться отсюда».

– Мне пора, Айнэ,– проговорила она, чувствуя смущение, мешавшееся с настороженностью и почти страхом.

– Уже? – равнодушно спросила та и пожала плечами.– Ну что ж, рада была помочь.

Диз кивнула, сама не зная зачем, и отступила к двери, не сводя с женщины глаз. Но та смотрела на ребенка – ласково, нежно, с чуть заметной грустью.

– Никогда у меня не было девочек,– сказала Айнэ, и Диз словно ледяной водой окатило от того, как она произнесла эти слова.– Только мальчики. Ладно. Так тому и быть. Постой! – резко крикнула она, когда Диз уже стояла на пороге. Та замерла, готовясь к чему угодно.

Женщина подбрела к комоду, открыла нижний ящик, достала из него два небольших мешочка. Подошла к Диз, протянула их ей:

– Бери.

– Что это? – взяв, спросила она, но уже и так знала ответ. В черном мешочке были деньги, кажется, золото. В синем – какая-то сухая трава.

– Мои сбережения,– подтвердила ее догадку Айнэ.– Мне они все равно больше...– снова кашель, еще более глубокий, словно что-то там, внутри нее, обрывалось прямо сейчас,– не понадобятся. У меня мало времени... осталось.

– У меня тоже,– сказала Диз.

Айнэ улыбнулась краешком сухих черных губ.

– А во втором травы,– сказала она.– Для твоей раны. Когда будет больно, а остановиться и отдохнуть нельзя, возьми жменьку и пожуй. Полегчает.

– Спасибо вам за все, Айнэ.

Женщина улыбнулась шире. Протянула руку – ту, окровавленную,– и коснулась ею щеки Диз.

– Не за что... дочка,– чуть слышно сказала она.– Не за что.