Сердце гор - Феликс В. Крес

— Господин…

Гольд мгновенно вскочил, молниеносно вытащив меч. Бельгон этого не видел, было слишком темно, однако тихий лязг клинка прозвучал весьма выразительно. Он инстинктивно отступил назад и тут же ощутил упертое под лопатку острие, а на плече — большую тяжелую руку.

— Это Бельгон, — сдавленно прошептал он. — Тройник Ц.Ф.Рбаля…

— Довольно. Имена своих солдат я знаю.

Могучая рука подсотника, казалось, налилась свинцом. Бельгон волей-неволей сел. Гольд взял его за плечо и привлек к себе. В абсолютной темноте они могли лишь догадываться о выражении лиц друг друга.

— В чем дело? — тихо спросил сотник.

Бельгон долго молчал.

— У меня сообщение, командир… Но…

Наступила напряженная пауза.

Гольд понимающе, но не очень дружелюбно улыбнулся. Улыбка потонула в темноте.

— Понимаю. Важное сообщение, но не даром. И что же это за сообщение?

В ответ тишина.

— Ты знаешь, что я небогат, Бельгон.

— Нет, господин, мне не нужно золота.

— Тогда что?

— Звание подсотника легиона. Мое жалованье…

— Хватит. Я понял, чего ты хочешь, и меня совершенно не волнует почему.

Гольд молчал, принимая решение. Он никогда не бросал слов на ветер.

— Такие звания присваиваю не я, а комендант гарнизона, — наконец сказал он. — Самое большее, что могу тебе обещать, выдвину тебя, как только освободится место.

— Этого достаточно, господин.

— Итак?

— Завтра ночью на вас и людей из тройки Лордоса будет нападение. Это — Рбаль и его люди. Затем он намерен погнаться за Эгдехом.

— Ты уверен? Откуда сведения?

— Мы вместе составили план… Я и Рбаль.

— Кажется, вы с Рбалем друзья? — задумчиво спросил Гольд.

— Верно. Поэтому и прошу тебя, господин, сохранить ему жизнь.

— Не боишься мести?

— Надеюсь… что ты не расскажешь ему, господин…

Тишина. В темноте чувствовалось, как колеблется сотник.

— Я должен оставить его в живых? Чего ради?

— Прошу тебя, господин.

— И ты готов взамен отказаться от звания подсотника?

Тишина.

— Понятно. Значит, нет?

Тишина.

— Понятно. Если бы ты сказал «да», то получил бы и то и другое. Убирайся!

Солдат сидел неподвижно. Наконец, та же самая рука, что чуть раньше усадила его на землю, дала ему крепкого подзатыльника. Бельгон вскочил и исчез настолько быстро, насколько это было возможно. Словно растаял во тьме.

— Идем, Даг, — позвал Гольд.

На ощупь вышли из пещеры. Дождя снаружи не было, видимо, небо во время вечернего ливня исчерпало весь запас воды. Часовой дремал, притулившись к мокрой скале. Заслышав шаги, он вздрогнул, а разглядев, кто идет, резко выпрямился.

— Не докладывай, — походя бросил командир солдату и, обернувшись к Дагу, спросил: — Что скажешь?

— Ничего.

— Вообще ничего?

— Ничего, — повторил подсотник. — Помнишь? Я ведь предупреждал.

— Что предлагаешь?

— Без людей Эгдеха ждать рискованно. Нужно опередить нападение.

Гольд задумался.

— У нас никаких доказательств вины Рбаля, — наконец сказал он. — А он их наверняка потребует.

— Кого волнуют претензии покойника?

— Возможно, и никого, только вот я не хочу убить его просто так, за здорово живешь. Да и при чем здесь солдаты? Они могут принять его сторону, не разобравшись. Да и не дело для воина копаться в интригах. А если доносчик попросту врал? Мразь! Я самого себя презираю, что вообще стал его слушать.

— Да, но все-таки выслушал. К чему теперь огород городить? Выбора все равно нет. Пока будешь выжидать, Рбаль обязательно что-нибудь пронюхает. И тогда ударит первым. А утром уходит Эгдех.

— Я понимаю, что ты прав, Даг, хотя мне это не нравится. Как я могу убить своего же солдата? Рбаля надо взять под арест.

— Зачем тебе такая морока? Ему ничего не докажешь, придется потом освободить. Тогда-то он прирежет тебя без раздумий, тут же, на месте. Он сейчас готов на все.

— Может, и так.

— Ты слишком мягок, Гольд. Странно! Не могу к этому привыкнуть. Когда-то…

— Когда-то, — оборвал его воспоминания о былом сотник, покачал головой и добавил: — А что… что с ней? Как думаешь, она в этом замешана?

Иронической улыбки Даганадана он не заметил.

— Сомневаешься? Она — это сердце, душа всей игры.

— Нет, Даг, не может быть. Я знаю, что меня она ненавидит, но тебя-то за что? А солдат? Десять солдат, Даг, десять жизней.

— Как же ты наивен, Гольд. Во имя Шерни! Наивен, как и Рбаль! Это же все обман, иллюзия, Гольд.

— Иллюзия, говоришь? Я чувствую эту женщину, Даг. Может, потому что знаю ее дольше, чем ты. Она избалованна, никчемна, возможно, и пустоголова. Она привыкла к праздности, потому и склонна к ней, но извращенности в ней не ищи.

— Пусть так. Что произошло в конюшне? Скажи — ты и в самом деле хотел ее изнасиловать?

— Издеваешься, Даг? Она солгала.

— Зачем?

— Чтобы…

— Породить ненависть, Гольд. Нет ничего проще, чем спровоцировать ее в наивных влюбленных дурачках вроде Рбаля.

Гольд задумался.

— Не угадал, Даг. Я уверен, что это не так.

— Прав я или не прав, Гольд, все равно. Предупредить нападение необходимо, пусть даже Рбаль и погибнет. Меня не волнует, что ты на это скажешь. Теперь это мое дело.

Гольд ошеломленно уставился на друга.

— Мое дело, — повторил Даганадан. — За порядок отвечаю я. Ты можешь лишить меня звания, вышвырнуть из легиона. Согласен, но позже, когда мы вернемся в казармы. Сейчас моя задача — поддерживать дисциплину. Я не намерен во время опасной экспедиции терпеть в отряде человека, готового убить своего командира. И своих товарищей, не забывай этого.

Сотник понуро молчал. Тем временем ночная мгла как будто понемногу рассеялась.

— Идем, Гольд. Уже светает.