След Фафнира - Андрей Мартьянов

– Купили, – вздохнул доктор. – В магазинах на меня смотрели, как на идиота. А на рынке – как на идиота вдвойне. Распаковывай.

Пока Тимоти возился с новообретенными вещами, Джералд позвал Ойгена и решил весьма немаловажную проблему – следовало как-то отделаться от остававшегося на судне матроса, начавшего подозревать, что связался не с самыми благонадежными людьми. Полиция, бесследное исчезновение капитана Пфеффера, пулевые отметины на катере… Молчание Вольфа Лауба было куплено за тридцать марок и чек на предъявителя, в котором лорд Вулси прописал сумму в десять раз большую. Обналичить можно в Имперском банке, где счет «Рейнской глиноземной концессии» пока оставался открытым.

Ойген быстро растолковал приятелю, чтобы тот немедленно отправился на железнодорожную станцию и возвращался домой, а про неудачное плавание «Карла» забыл хотя бы на неделю. Если полиция Вормса начнет интересоваться – смело валить все грехи на вероломных иностранцев, осуществивших дерзновенный акт речного пиратства… Только сначала Вольф должен помочь перегрузить с корабля на повозку во-он тот ящичек. Идет?

Туземцы, как и было договорено, пригнали вполне приличный торговый фургон, крытый потемневшей от времени парусиной, получили соответствующую мзду и, пожелав счастливой дороги, отбыли, наивно полагая, что герр капитан со товарищи вернутся к своему поломанному судну не позднее ближайшего вечера. На всплывавшую вокруг «Карла Великого» брюхом вверх мелкую рыбу внимания обращено не было – всем известно, какие грязные эти пароходы! Только Джералд, зная откровенную нелюбовь животных к концессионному грузу, насторожился: уж не собирается ли нечистая сила вновь порезвиться и доставить компании серию очередных неприятностей? Ойген, как заметил милорд, вел себя спокойно и признаков беспокойства не проявлял. Значит, спящий в нем Хаген не чувствовал опасности… Прекрасно.

– Переодеваться! – распорядился Тимоти, когда клад Зигфрида, под натужные охи-вздохи едва не надорвавшихся концессионеров, перекочевал в повозку. Две меланхоличные сельские лошадки, стоявшие в упряжи, разом начали беспокойно прядать ушами и оглядываться. – Начинаем маскарад, господа… Джералд, ты самый умный – придумывай для нас убедительную историю, документов-то никаких.

– Историю? – удивился милорд. – Все зависит от того, как мы будем выглядеть.

– Как бродячий балаган!

* * *

На спокойной малолюдной улице, неподалеку от знаменитейшего Страсбургского кафедрального собора, рядом со скромной гостиничкой, носившей знаменательное название «Бальмунг»[14]стоял высокий, крытый грубой темно-серой парусиной, фургон, возле которого суетились хозяева. Возглавляли неприметную компанию двое – высокий католический священник в черной, с иголочки, сутане при белоснежном стоячем воротничке и широкополой круглой шляпе, а также молодой человек, внешностью напоминавший сельского доктора с небогатой практикой. В лацкане несколько истертого сюртука последнего, светился золотом и эмалью памятный знак Гейдельбергского университета, 1910 год выпуска.

Преподобного отца и доктора сопровождала троица парней самого что ни на есть деревенского вида. Одежда небогатая, но чистая, принятые в сельской местности расшитые по вороту рубахи, темные брюки, заправленные в сапоги, поношенные тирольские шапочки, небритые продувные рожи… Двое – пронзительно-рыжий и беловолосый – держатся уверенно, со значительностью знающих себе цену сыновей крепко стоящих на ногах арендаторов или мелких землевладельцев. Третий, темноволосый и кареглазый, если присмотреться, имеет очень огорченный и расстроенный вид, хотя нам ли спрашивать, что за горести у человека? Наша задача – обслужить гостей и получить за услуги положенную оплату.

– Мы с визитом к его преосвященству епископу, – втолковывал хозяину гостиницы доктор, неосторожно (по мнению Тимоти) назвавшийся Карлом Шпилером. – Из Бюлерталя, слышали?

Что-то такое хозяин слышал. Дыра дырой, на востоке, за Рейном. И что угодно господам?

– Комнату для меня и преподобного отца, – доктор кивнул на упорно молчащего патера. Шпилер, как и было условлено, говорил за всех, чтобы не выдавать выраженного акцента милорда и остальных. – Заодно разместить наших сопровождающих и багаж. Там большой ящик, с собранными к пасхальным торжествам подарками его преосвященству и святой нашей матери-Церкви… Лошади и фургон…

– Раненько же вы к Пасхе готовитесь, – безразлично проворчал восседавший за пыльной стойкой владелец «Бальмунга». – Хорошо. Комнаты найдутся. За все – пять человек, место в конюшне и сено, фургон, багаж – четыре марки пятьдесят пфеннигов в день. За еду плата отдельная. Собираетесь жить до празднества Воскрешения Христова – расчет немедленный, вперед.

Пасхальные праздники в 1912 году приходились на 17 апреля. Святой отец, немедля подошедший к стойке, в точности отсчитал семьдесят семь марок, причем треть золотом, остальное сине-серыми «бисмарковскими» ассигнациями. Видать, богатый приход у святого отца.

Все остались довольны. Хозяин тем, что получил такую значительную сумму без возражений, гости – устройством на постой и отсутствием любых подозрений со стороны окружающих. Гостиница, конечно, не для миллионеров, но сейчас, главное, не удобства, а, пользуясь лексиконом приснопамятных вормсских социалистов, конспирация. Ради таковой конспирации Тимоти подписался под записью в журнале гостей крестиком – неграмотный.

Драгоценный багаж был оставлен в фургоне, занявшем место на заднем дворе, лошадок препроводили на конюшню, а концессия в полном составе засела в комнате второго этажа гостиницы. Ойгена сгоняли в ближайшую лавку за вином, колбасой и хлебом.

Промежуточная цель – Страсбург – была достигнута без особых приключений. На въезде в город дорожная полиция на фургон и не посмотрела, городские шуцманы более озабочивались соблюдением уличного благочиния, чем бдительным надзором за неизвестными путниками, а среди разъезжающих по городу десятков экипажей, колясок и таких же фургонов маленький обоз концессии выделялся не более, чем воробей среди стаи. Пока дело шло удивительно гладко, давая повод надеяться, что крупные неприятности на время остались позади.

– Отсыпаемся, отъедаемся, решаем трудности с документами – в Страсбурге наверняка можно купить фальшивые! – и едем домой! – провозгласил неугомонный Тимоти. – Возражения?

– Сначала попробуем придать нашему… Да, нашему отъезду на запад видимость законности, – буркнул усталый Джералд. – Завтра утром… Нет, лучше прямо сегодня, я наведаюсь в консульство Британии.

– Почему именно сегодня? – переспросил доктор Шпилер. – Вы засыпаете на ходу! Следует непременно отдохнуть.

– Потому, что впереди ночь. И вокруг много людей. Не удивлюсь, если к рассвету гостиница превратится в замок графа Влада Цепеша – Дракулы, и на каждом углу будут валяться трупы… Не мне вам объяснять, что именно мы привезли в город. Пожалуй, часика полтора я посплю, а затем все же пойду телеграфировать в Форейн-офис.