Проклятие Аримана. Маг - Евгений Малинин

Зопин кончил перевязывать свернутую шкуру и, повернувшись ко мне, спросил неожиданно ясным и чистым голосом:

– Проснулись?… Отлично! Сейчас попьем чайку и двинемся. Эй… – он повернулся к неподвижному Опину, – …селекционер-недоучка, давай заканчивай свое перекрестное опыление, двигаться пора. Все равно теперь уж что получилось, то получилось, назад не переселекционируешь…

Желтый колпак, украшавший опинскую голову, качнулся, и из тумана донеслось:

– Тебе бы башку отселекционировать надо было, да поздно уже, сгнила она наполовину…

– Это у кого башка сгнила наполовину? Это у кого?… Это кто-то другой лысую тыкву под колпаком прячет, а у меня башка как новая. – Зопин сердито сдернул свой синий колпак и звонко постучал себя по черепу.

– Точно, – тут же отреагировал Опин, – звенит, как новый котелок, в котором еще ни разу ничего не сварили. Бам… бам… бам…

– Это у кого бам… бам… бам?… Это у кого ни разу не сварили?… Это… У меня знаешь как котелок варит?… У меня… Но Опин его перебил:

– Знаю, знаю… сам не раз пробовал варево твое… Как жив остался, не знаю… Отрава!

– Это кто отрава?…

Я стоял и как дурак радостно улыбался. Зопин разглядел в тумане мою улыбку и тут же переключил свое внимание на меня.

– А ты чего ухмыляешься?… Ишь как рожу неумытую разодрало, от уха до уха. Поди вон к родничку, сполоснись, может, придешь в себя!…

Он ткнул пальцем в направлении родника, и я, продолжая ухмыляться, молча отправился туда, куда меня послали. Сзади зашелестело, и из темноты шалаша показался встрепанный Данила. Быстро оглядевшись, он вскочил на ноги и побежал следом за мной.

Когда мы, умытые и окончательно проснувшиеся, вернулись на поляну, костер уже горел вовсю, и Зопин, нахлобучив на лоб свой колпак, рылся в мешках. Опин топтался вокруг своей ямки и, увидев нас, тут же энергично поманил к себе. Я понял, что процесс выращивания пары к моей шпаге завершен, и почувствовал волнение. Мы с Данилой быстро подошли к гному. Тот стоял над ямкой, из которой по-прежнему торчала рукоятка, изготовленная Зопином, только к ее вершине был непонятным мне образом прикручен матово отсвечивающий металлический шарик противовеса, под который из земли тянулись три тоненькие металлические полоски.

– Ну что, посмотрим?… – хрипловато и как-то неуверенно спросил гном, бросив на меня тревожный взгляд. Я сразу почувствовал, насколько он взволнован.

– Давай…

Мне казалось, что я сказал это совершенно спокойно, но и мой голос тоже прозвучал хрипловато. Опин протянул мне шпагу, которую держал в руке, а когда я принял ее, наклонился и, ухватившись за рукоять обеими руками, потянул.

Вы никогда не занимались выкорчевыванием пней вручную? Очень интересное занятие – пенек подкапываешь, раскачиваешь. Боковые корешки или отрываешь, или подрубаешь. И вот под пеньком остается один корень, уходящий практически вертикально вниз. Пенек уже можно просто положить на землю, но этот корешок никак не дает своротить пень окончательно. Наконец, уже в изнеможении, собрав последние силы, вы дергаете проклятый пенек и внутри земли что-то звонко лопается. В тот же момент пенек освобожденно катится, а вы зачастую катитесь следом за ним.

Так и на этот раз. Опин дернул, но рукоятка лишь слегка приподнялась. Опин переступил ногами, поставив их поудобнее, вздохнул и дернул еще раз. С тем же результатом.

– Может, помочь?… – потянулся я к рукояти.

– Не лезь!… – прохрипел гном и снова дернул. В земле что-то хрустнуло, и Опин словно большой разноцветный мяч покатился по поляне. Когда он остановился и, охнув, сел на траве, мы все, включая кота, тут же оказались рядом. Гном торжествующе нас оглядел и поднял вверх правую руку. В неярком утреннем свете тускло блеснул совершенно белый короткий клинок. Опин, еще раз нас оглядев, опустил руку и начал нежно отирать гарду от налипшей земли. Вскоре нашим глазам предстала точная копия моей шпаги. С такой же гардой, такой же дырчатой чашкой, которую я про себя прозвал дуршлагом, с такой же, обтянутой кожаным шнурком, рукоятью. Только сам клинок был странно белым и коротеньким, всего около тридцати сантиметров длиной. Зопин, уважительно покачав головой, пробормотал:

– Вот уж не ожидал, что у тебя хоть что-то получится в этой земле…

Опин победоносно взглянул на него и заявил:

– Эх, голова луковая, я же тебе говорил, что подберу надежное место!

И к моему глубочайшему удивлению, Зопин даже не подумал на этот раз вступить в пререкания. Он молча поскреб свой колпак и направился к костру, на котором уже закипала вода в котелке. Но тут вывернулся Данила.

– Давайте попробуем его… – заявил он с горящими глазами.

– Как это попробуем?… – обернулся к нему Опин, и тут мы увидели, что мальчишка протягивает нам неизвестно откуда взявшийся гвоздь-сотку.

– Не… – улыбнулся и покачал головой гном, – рано его еще проверять. Пусть он часок отдохнет, загорит на свету.

– Как это – загорит?… – переспросил Данила.

– Ну ты знаешь, когда клинки куют, их потом закаляют… – Данила утвердительно кивнул. – А выращенная Сталь должна побыть немного на свету. Вот когда она станет такой же, как эта, – он кивнул на шпагу в моих руках, – тогда и попробуем.

И он ловко выхватил из пальцев Данилы гвоздь.

– Завтракать будете? – позвал нас Зопин от костра, причем сделал он это как-то неуверенно и грустно. Опин резко повернулся и с тревогой поглядел в его сторону, а затем вдруг озорно улыбнулся и потопал к костру.

Как только мы подошли, кот, конечно же, был первым, Опин хлопнул своего коллегу по плечу и заявил:

– Слушай, я ведь тебя еще не поблагодарил за корешок. Ох и хорош корешок у тебя получился! Я как его посадил, сразу почувствовал: тянет! Только знай направляй! Так что спасибо тебе огромное. Корешок-то в этом деле… – он повернулся к нам, – …почитай половина успеха.

Зопин залился довольным румянцем и смущенно начал бормотать:

– Да я чего… Я, конечно, старался. Ну так ты знаешь, я этого… разгильдяйства и кое-какшиства не люблю! Я если за что берусь, так у меня только высший сорт! Я…

«Похоже, его опять понесло…» – подумал я.

– Ты корень сделал – и спасибо. А «я» свое себе под мышку засунь, пусть оно пригреется и заснет!… – грубовато осадил его Опин. – Звал завтракать – давай!…

И он сурово уставился на Зопина.

Тот подавился очередным «я» и начал суетливо разливать чай из котелка. Рядом с костром на чистой тряпице были разложены большие куски хлеба с мясом и какой-то зеленью. Получив в руку кружку с ароматным варевом, каждый из нас подхватил ближайший бутерброд, и на время на поляне воцарилось молчание, прерываемое только довольным урчанием Ваньки, трудившегося над своим куском мяса.

Через полчаса мы уже шагали по знакомой тропе через лес, причем у меня за поясом справа, рукоятью вниз торчала парная к моей шпаге дага. Опин предупредил, что к делу она будет готова «через часок».