Варяги - Александр Тестов

– Так что тебе надо?

– Правду.

– Какую правду, Порки? – спросил пленник по-вепсски, сплевывая застрявшую во рту травинку из отвара. – Устроили тут НКВД.

Последнюю фразу он произнес по-русски.

– Что? – не понял вепс.

– Эн-ка-ве-де, – медленно ответил Павел, разделяя каждый слог, – это такой древний бог.

– Чей бог? – искренне удивился Порки.

– Дурак ты, Порки.

Неожиданно Павел почувствовал необычайное тепло внутри. Оно охватило желудок и устремилось вверх. Пленник икнул, а затем громко рыгнул, напугав хрюшек. Свиньи встрепенулись и, вскочив на ноги, весело захрюкали. Паша ощутил, как тепло добралось до горла. Последовала серия на удивление громких отрыжек. Звук в ночной темноте разнесся по всему сараю. А хрюшки, решив, что с ними ведут беседу, активно ее поддержали.

– Смачная такая отрыжечка, – икнув, произнес Павел.

Свиньи не унимались и активно забавлялись в загоне.

– Тихо там, – рявкнул на скотину Порки.

Тепло подкатило к горлу и, оставив во рту сладковатый привкус, ударило в голову. Паше показалось, что он немного захмелел.

– Прикольно, – произнес он по-русски, – а нет ли у тебя еще чего попить?

– На каком языке ты говоришь? – спросил вепс. – Ты ведь не бепся, не тягалажет.[44]

Паша хмыкнул и ответил по-вепсски:

– Дурак ты, Порки!

– Кто ты? Откуда?

– Опять в НКВД играешь? – пленник вновь перешел на непонятный вепсу язык.

Порки, услышав имя древнего бога, спросил с интересом:

– Что за бог этот твой Энкаведе?

Хмель в голове Павла разошелся и немного взбодрил.

– Энкаведе, – ехидно передразнил он вепса, делая ударение на последний слог. И вдруг, резко став серьезным, пригрозил: – Не поминай имя бога всуе!

– Что? – не понял Порки.

– Не буди лихо, – Паша опять икнул, – пока оно тихо!

Хряки, издав прощальный хрюк, успокоились и улеглись, больше не мешая людям говорить о высоком.

– Чей это бог? – не унимался вепс, заинтригованный неведомым представителем неизвестного пантеона.

Паша, почувствовав прилив сил, сел, поднявшись без труда.

– Надо же, не болит, – сказал он по-русски, ощупывая себя, и тут, вспомнив о вопросе Порки, ответил по-вепски: – НКВД – великий и кровожадный бог москалей!

– Бог войны?

– Хуже! Это злой бог мести… я тебе сейчас расскажу.

Тут Павел как-то незаметно для себя перешел на русский, ибо его вепсского словарного запаса все равно бы не хватило.

– Слушай, деревенщина необразованная, сейчас я тебя просвещу….

Его монолог длился не менее десяти минут. Паша во всех красках пытался объяснить озадаченному вепсу историческое значение в судьбах москальского народа бога НКВД. Вепс слушал, как завороженный, и не перебивал. Павел поведал ему обо всех сложностях и перипетиях в жизни товарища Берии – главного жреца бога НКВД. Упомянул и основателя культа этого бога – товарища Сталина. Рассказал и о тех жертвах, что приносили жрецы на алтарь этого кровожадного бога.

Вепс слушал и не понимал, но часто вылетавшее из уст пленника имя бога заставляло его внимать рассказу с некоторым трепетом. Порки очень уважал богов, особенно древних. А жесты, которыми пленник сопровождал свое повествование, только усиливали его впечатления. Он пытался вспомнить, от кого он мог слышать имя Энкаведе. Он много общался со словенами – у них нет такого бога. Он ездил в борг к варягам, возил им дань, но и там не слышал об этом боге. И это укрепило его в вере, что пленник не их рода-племени, не бепся, а значит, он обманул его двоюродного брата, обманул всех! Хитростью вошел в доверие и захватил власть в медвежьем роде. Его власть – власть Порки.

– Хватит! – прорычал вепс. – Замолчи! Нам не нужны чужие боги. У нас есть наш Юмал, только он властен над бепся!

Оборвав свой экскурс в историю, Павел на секунду умолк.

– Дурак, ты, Порки, – спокойно произнес он по-вепсски.

Порки резко поднялся.

– Не хочешь говорить, кто ты – и не надо! Я знаю, что ты не бепся – и этого достаточно. Завтра я пошлю к старейшинам, и весь наш род… все люди узнают о твоем обмане.

– Ой, напугал, – икнув, ответил пленник.

– Тебя отведут в лес, привяжут к дереву, – продолжил свои угрозы Порки, – ты станешь отличной жертвой для нашего медведя.

Порки развернулся и сделал шаг в сторону двери.

– Учил бы ты москальский, – бросил ему в спину Павел, – может, понял бы чего в жизни… но уже поздно. Скоро придут наши воины, и наступит вам великий Пипец!

Сказав это, пленник блаженно прикрыл глаза и завалился спиной на солому. Порки, пнув дверь ногой, вышел. Последнее, что услышал Павел – это звук опускающегося засова и посапывание хряков за перегородкой. «Экзамен окончен – всем по двойке, а тебе, красавчик, – кол!» – что это была за шальная мысль, Паша и сам не понял, – он крепко уснул.

Ему опять приснилась Улла, хотя он чертовски хотел увидеть во сне свою Настеньку, лицо которой уже начал забывать. Он хотел приблизиться к ней, а она ускользала… Он протягивал руку, а там пустота… он чувствовал на губах ее поцелуй, но во сне открывал глаза и опять Улла. Улла? Ну, что за жизнь?