Клык Фенрира - Марина Голубева

Сен-Жермен хмуро смотрел на голого и грязного Алексея. В таком виде и без сознания его поутру нашел Семен в кустах у дома. Сам старый солдат топтался здесь же с большим стеганым одеялом и ждал, когда граф осмотрит пострадавшего.

Граф поводил руками над грудью молодого человека, поднял веки, заглянул в рот, хмыкнув при виде слишком больших для человека клыков, и несколько минут подержал за запястья.

– Ваше сиятельство, ну что с парнем-то? – спросил Семен совсем помрачневшего Сен-Жермена.

– Да, не повезло Алексею. – Граф тщательно вытер руки кружевным носовым платком и отбросил его в сторону.

– Помирает, что ли? – испуганно выдохнул старый солдат.

– Если бы! Все гораздо хуже. Наш гость оказался волкодлаком, сиречь оборотнем.

– Оборотнем? – Семен охнул – Вона оно как! А я-то думал, что́ это он все волков поминает.

– Он про волков говорил? Когда?!

– Дык когда я, стало быть, его в лесу нашел. Да и потом что-то о снах говорил, мол, ему везде волки мерещатся. Я же и не думал…

– «Не думал»! А тебе и думать не надобно, старый ты дурак! Надо было сразу мне сказать!

– Виноват, ваше сиятельство, – понурился Семен. – Ить я и опосля из комнаты молодого барина волчий вой слышал. Прибег, стало быть, ан и нету никакого волка. Думал, почудилось. Верно, старый дурак!

– Ладно, не вини себя. – Сен-Жермен похлопал слугу по плечу. – Я тоже хорош! Ведь чувствовал, что у парня не все ладно, да и на балу странно он себя вел. Я тоже дурак, и даже более старый, чем ты.

– Что же делать-то с ним теперь? – Семен с жалостью посмотрел на Алексея.

– Что делать, что делать… Пристрелить бы его надо, чтобы сам не мучился и нам проблем не создавал. И пули серебряные имеются… Только вот есть одно «но».

– Да как же пристрелить-то?! Ведь не по-людски это, не по-христиански… Может, лекарство какое есть?

– Не по-людски?! А вот очнется и порвет нас всех – это будет по-людски? Ведь он оборотень, дурья твоя башка! Причем оборотень обращенный и себя не контролирует. Нет от этого никакого лекарства, кроме серебряной пули!

Сен-Жермен задумался. Несколько минут хмуро молчал, а затем проворчал:

– Ладно, попробую что-нибудь придумать. А ты пока запри его в кладовой в подвале, там дверь прочная и на окне решетка.

– Ваше сиятельство, ведь без памяти он. Может, помощь какая нужна?

– Да, похоже, ему крепко досталось, все силы на восстановление истратил. Но это и к лучшему – нам меньше проблем. Хенну! – крикнул граф.

На его зов явился одноглазый, и Сен-Жермен, указав на приходящего в себя парня, сказал:

– Возьмешь этого, пойдешь с ним, – кивок в сторону Семена, – запрете в кладовой. Да, Семен, меня какое-то время не будет. Присмотри, чтобы дверь покрепче была заперта, и не открывай ни в коем случае. Не делай глупостей. Захочется кого-нибудь пожалеть – начинай с себя.

Алексей зашевелился и попытался сесть. Его полубезумный и испуганный взгляд остановился на Сен-Жермене и стал более осмысленным, испуг сменился облегчением. Но граф отвернулся от молодого человека и жестко приказал:

– Ты, Семен, с ним не миндальничай. Запомни, это уже нелюдь. Может, и человечинки попробовал, не дай бог, конечно. Надеюсь, с его дамой все в порядке.

Алексей растерянно хлопал глазами, он, казалось, плохо понимал, что с ним произошло и как он здесь очутился.

– Господин граф, – голос парня дрожал и срывался на вой, – помогите! Почему вы так говорите? Я ни в чем не виноват!

Но Сен-Жермен на него даже не смотрел.

– Ты уж молчи, бедолага, – вздыхая, проговорил Семен. – Авось, их сиятельство придумают, как тебе помочь. Ты уж потерпи пока.

Хенну тем временем взял в охапку слабо сопротивлявшегося Алексея и потащил его к лестнице в подвал.

Граф, задумчиво посмотрев им вслед, пробормотал:

– Надо же, оборотень! Вот ведь какое странное совпадение… Случайность? Не люблю я таких случайностей! Все же лучше бы пристрелить…

Выполняя поручения Самуила Розы, Шнайдер едва не пропустил время, когда планировал проверить пленника. Как раз сейчас первая доза лекарства должна была полностью впитаться в организм. Ганс собирался записывать все происходящие с подопытным изменения, чтобы их можно было учесть во время следующего эксперимента. Все же рассчитать нужную дозу эликсира непросто, и Шнейдер панически боялся, что трансформация пойдет не так, опытный образец погибнет раньше, чем нужно. Из парня все равно выйдет хороший зомби, но недолговечный.

В подвале было подозрительно тихо, лишь из углов слышалось невнятное шебуршение. Некромант ускорил шаг, суетливо спускаясь по лестнице. Шнайдер близоруко щурился, старясь разглядеть в полумраке ступени. Одной рукой он придерживался за стену, а в другой сжимал металлический подсвечник с толстой свечой, которая давала больше дыма, нежели света.

Глаза с трудом привыкали к темноте, но, уже едва спустившись с лестницы, Шнайдер понял, что случилась беда. Остатки клетки стояли у стены. Вся передняя часть полностью отсутствовала, куски прутьев валялись на каменном полу. Ганс никогда не видел, чтобы железо крошилось, но, судя по всему, с клеткой именно это и произошло. Как такое может быть, Ганс не представлял, он не знал ни одного заклинания, способного на подобное разрушение. Мальчишки в подвале, естественно, не было, зато к ногам некроманта суетливо подползали четыре руки с кольцами. Тела зомби, разодранные, словно тряпичные куклы, валялись у стен. Некромант, сокрушаясь, обошел останки и яростно взвыл.

Из этих полусгнивших кусков мяса уже ничего не соберешь, а вместо девушки вообще осталась лишь кучка пепла и валяющееся кольцо. Конечно, могильщики доставили сегодня несколько свежих трупов, но как же жалко прошлые творения и подопытный образец!

На крики и стенания Шнайдера в подвал прибежал Самуил Роза и замер в изумлении.

– Где? – только и мог произнести он, едва шевеля губами. – Где мальчишка? Ганс, поганец, ты куда дел ученика Сен-Жермена? У меня на него были планы!

– Не знаю, куда он пропал. И как смог сбежать, не понимаю, – сокрушенно помотал головой некромант, все еще пытаясь сложить один из разобранных трупов.

– Как он мог исчезнуть? Ты же в клетку его запер! Да кто же он, черт возьми, такой? – Барон немного отдышался и, словно что-то вспомнив, метнулся к лестнице.

– Документы, – дрожащими губами прошептал он и бросился в сторону кабинета. Если исчезла папка с бумагами – это конец.

Прочная дубовая дверь имела окошечко, забранное решеткой. Видимо, прежний хозяин планировал устроить здесь карцер для провинившихся слуг, а хозяйственный Семен использовал комнатенку под кладовку, складывая туда не только мешки с мукой и крупой, но и разную утварь, которая в хозяйстве без надобности, а выбросить жалко.