Турпоездка «All Inclusive» - Олег Языков

– Рус! Этих двух не убивать! Проконтролируйте всех остальных! Раненых не добивайте! Двери закрыть и заложить чем-нибудь! Быстрее! Вал, лежи и не дергайся. Я сейчас!

Я бросился к Валу, последнюю пару метров проехав по полу на коленях. Так, обратимся к перстню! Ну, давай, давай! Перстень что-то дал. По крайней мере, мне он какую-то гадость вкатил. Да и Валу тоже – тот перестал дергаться и мотать головой и разлегся на полу в спокойной позе.

– Рус! Сколько живых?

– Трое, мастер! Двое ваших, последних, и один наш!

– Свяжите их, и все ко мне. Кто-нибудь ранен?

Ранен – не ранен, прогнал всех через мой перстень. Хорошо, что блок сменил! Ну, вроде бы живы! Побиты, конечно, броня порублена, синяки, гематомы – но это ладно. Главное – живы! Уф-ф! Нет, они у меня молодцы!

– Кот, к дверям, слушай!

Всего в зале лежало пятнадцать человек. Двенадцать латников, наш провожатый и двое арбалетчиков в одежде слуг.

– Так, бойцы, посшибайте с них шлемы к чертовой бабушке, поглядим – может, кто знакомый?

Ребята стаскивали трупы к стене, снимали шлемы, складывали в сторонке оружие.

– Мастер! Вот этот и этот, пожалуй, вроде бы из дружины графа Оргида. Помню я их, обгорели, правда, малость, но признать можно.

Вот граф, неугомонная сволочь! Однако где достал! Кто ему, интересно, здесь помогает? Ну, это мы выясним.

– Кто там очнулся? Давай его сюда. Остальных живых разведите по разным углам.

Пленного поставили передо мной.

– Ну, скажи что-нибудь, красавец!

Красавец охотно заговорил, потом разговорился второй пленный, затем – третий. Часа полтора общались. В сухом остатке был совершеннейший пустяк, что с них взять – боевики, исполнители. «Нас привели, нам указали, они приказали…» Короче – муть голубая. В общем и целом, план «Барбаросса» выглядел следующим образом. Нас заводят в зал, меня накрывают, вырубают и пеленают – вот гады! Бойцов давят массой. Их жизни и здоровье, в общем-то, никого и не интересовали. Потом меня, упакованного, передают каким-то таинственным личностям, дорезают живых и вывозят их на свалку. Все, амба! Далее – боевые награды, почетные грамоты, мешки с золотом – и адью! Домой, в Сорренто! То есть в графство Оргид.

Да, гладко было на бумаге, да забыли про овраги! А по ним ходить… Пора звонить «шефу».

– Адриан! Тут твои неслухи-послухи супостата порезали, да… больше двенадцати голов. Что делать-то будем? Тут все в крови! Где это тут? А на самом деле…

– Рус, а ну-ка! Быстренько! Мы сейчас где?..

– Адриан, мы во дворце какого-то Дестора! Ага! Ждем, связь кончаю!..

– В общем, так, бойцы! Вал, ты как? Пришел в себя? Хорошо! Лежи, лежи… Сейчас сюда пригонят королевскую тайную службу. Диспозиция такова: все рассказывайте, как и было, ничего не скрывайте. Кроме наших дел в ДеПо, разумеется. Но без меня! Я получил удар по голове и нахожусь в бессознательном состоянии. Долго не рассусоливайте – меня надо тащить в гостиницу, на отлежку и поправку. Лечения мне никакого не надо – там есть кому заняться. Берете меня под ручки и вывозите с поля боя в отель. Все понятно? Вот и хорошо.

Что запланировали – то и получили. И десяти минут не прошло, как Кот крикнул, что внизу зашумело и затопало. Еще через пару минут в дверь стали ломиться оперативники короля. Стало шумно и многолюдно, все орали друг на друга и бегали смотреть трупы. Живых куда-то быстренько увели. Ребята дружно, на голубом глазу, рассказывали про битву и даже таскали следователей по залу за рукава, показывая, кто где стоял и как они им моментально начистили ряшку. Я отслеживал реакцию и мысли дознавателей. Вроде все правильно, не подстава. Про меня бойцы говорили в самых теплых выражениях, снижая голос и показывая на мое тело рукой. Еще слезу пустите, лицедеи…

Отбив все требования везти меня куда-то во дворец, гвардейцы завернули меня в содранную портьеру и на руках снесли вниз. Вал сошел сам. Здоровый все же черт! Как такого тащить?

Подперев с боков, меня загрузили в седло и, не торопясь, довезли до ДеПо. Там притворяться было уже не перед кем, и я бодро дотопал до номера сам. Так – мыться, переодеваться, ужинать! А день-то, кажется, сложился к вечеру! Да, а руку-то я не обжег! Целенькая! Это надо обмозговать…