Недостойная - Анна Шнайдер

— Я придушу тебя когда-нибудь…

— Защитника ради, — отмахнулся Валлиус. — Только я сначала просплюсь, а потом души, пока руки не заболят. Но я тогда ничего не скажу.

— Йон!

— Эх, весело с вами! — главный врач Императорского госпиталя действительно веселился. — Ладно уж. Если ты так хочешь переплюнуть принца…

Арманиус сжал зубы. Молчать и слушать.

— Если ты так хочешь оставить Арчибальда с носом, то вот тебе идея…

И Валлиус, забыв про смешливый тон, начал рассказывать то, что знал об Эн.

А знал он, естественно, очень много.

* * *

В этот день мы с Байроном, можно сказать, помирились. Если подобное слово вообще допустимо в нашей ситуации… Короче говоря, мы выбрали новую пациентку-подопытную, согласовали с ней детали лечения-опытов и приступили к ним. То бишь, попросили её применить кровную магию, а потом поместили под «колпак» — магический аппарат, считывающий все физические показатели круглые сутки. Байрон стащил его из реанимационной под дикие вопли заведующего отделением и личную ответственность Валлиуса.

— Что будем делать завтра? — спросил меня с энтузиазмом Асириус, когда мы выходили из палаты, оставив пациентку загорать под «колпаком».

— Посмотрим по результату. Всё-таки нашего предыдущего подопытного…

— Эн…

— Ладно. Нашего предыдущего пациента мы перед этим ещё кое-чем мучили. Так что поглядим. Либо радикальный способ применим, либо щадящий.

— Я за радикальный.

Я посмотрела на него с иронией.

— Ты хирург, тебе положено.

И тут Байрон засмеялся.

Серьёзно!

Байрон впервые засмеялся моей шутке. Не надо мной, потому что я попалась в какую-то из его ловушек, как в университете, а просто так, по — дружески.

Наверное, удивление отразилось у меня во взгляде, потому что он захлебнулся смехом и, кашлянув, сказал:

— Ну… правда ведь смешно.

— Да смейся на здоровье, — я постаралась ободряюще улыбнуться. — Мне не жалко.

Байрон кивнул, вновь принимая независимый аристократический вид, и мы разошлись по своим отделениям.

Ближе к вечеру со мной связался Рон и предложил сходить в «Свинтуса». Я обрадовалась — сама хотела предложить, но после свиданий с Арчибальдом почему-то стеснялась. Рассказывать про них не было желания, а не рассказывать — вроде как обманывать.

Но рассказывать я всё равно не буду. Потом придётся, но это будет… потом. Да и что, собственно, рассказывать? Ну, ухаживает принц, подумаешь…

Успокаивая себя подобным образом, я внимательно посмотрела на собственную левую руку, где не было никакого кольца — сняв у Арманиуса, обратно я его так и не надела, — и, кивнув, отправилась на встречу.

Арчибальд предупреждал меня накануне, что в четверг и пятницу будет занят, как он сказал, государственными делами, так что магмобилей меня не подстерегало. Я абсолютно свободно добежала до «Свинтуса», отмахиваясь от летящих с неба снежных хлопьев и шагающих навстречу торговцев различными праздничными побрякушками, и вбежала в трактир.

Рон, освободившийся чуть раньше, уже сидел за нашим любимым столиком в углу зала и за колонной, сосредоточенно изучая меню. И чего он там не видел?

— Привет работникам магической медицины, — пробурчал друг, не поднимая глаз, когда я села напротив него, повесив сумку на спинку стула. — Представляешь, цены подняли перед праздником, вот же…

— Видимо, чтобы куш сорвать. Знаешь, — я усмехнулась, — у нас даже больных стало больше, будто все стараются хорошенько вылечиться перед новым годом.

— Да, кстати, — друг, развеселившись, поднял голову и хитро посмотрел на меня. — К нам в отдел экспериментальной артефакторики на днях Байрон заходил. Не ко мне, конечно, демона с два он у меня что-то будет заказывать, а я у него этот заказ принимать — к коллегам. Чего хотел, не знаю. Наверное, тоже какой-нибудь подарок необычный, амулет от перхоти там. Хотя ему амулет для пробуждения совести пригодился бы больше…

Я засмеялась.

— Да ладно тебе, Рон.

— Ох, Энни… — Друг укоризненно покачал головой, глядя на меня с тревогой. — Боюсь я ужасно за тебя. И Арманиус этот, и Байрон, да еще его высочество…

Краска бросилась в лицо.

— Вы… сочество? А при чём тут он?

— У меня знакомый в «Омаро» работает, — пояснил Рон, и я покраснела ещё больше. — Если слухам я не верю, то ему не верить не могу.

Стало стыдно, что он узнал об этом подобным образом, а не от меня.

— Прости, я…

— Да не надо извиняться, — друг поморщился. — Это твоё личное дело, в конце концов. Я разве отчитываюсь перед тобой, с кем встречаюсь?

Я на секунду задумалась. Демоны, никогда не думала… А ведь и правда…

— Ну вот, и ты не обязана мне рассказывать о каждом своём шаге, тем более — о настолько личном. Я просто переживаю и… — Рон запнулся, вздохнул. — … И не знаю, чего боюсь больше — того, что Байрон использует тебя в собственных целях, или что тебя обидит Арманиус, или… или что ты выйдешь замуж за Арчибальда и напрочь забудешь про меня.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Ни за что, Рон. Я никогда про тебя не забуду. Клянусь.

— Надеюсь, — друг протянул руку и коснулся моей ладони. — Но всё-таки будь осторожна. Со всеми этими тремя… голубчиками.

Я обещала.

Перед сном я достала кольцо Арчибальда из сумки и долго любовалась на то, как в свете настольной лампы внутри изумруда рассыпаются огоньки.

Совсем забыла спросить, какая в нём магия… Ментальная — да, но какая именно? Конечно, она не причинит мне вреда, но всё-таки интересно, что туда заложили. Жаль, не сообразила Рону показать, он определил бы это совершенно точно.

Красивое…

Может, перестать прятать? В конце концов, кому какое дело, кто его подарил. Да и лилий там нет, кольцо и кольцо…

И я, приняв решение, быстро надела тонкий ободок на безымянный палец левой руки.

Утром на парк возле общежития опустился плотный густой туман. И парк стал похож на поле, только с изредка торчащими то тут, то там верхушками деревьев.

Я быстренько умылась, позавтракала в столовой и, захватив из комнаты сумку, побежала к Арманиусу.

Небо было серым — ни одного солнечного лучика — вот и туман до сих пор не рассеялся, хотя время подползало к девяти часам утра. Я шла вперёд по дорожке, как обычно… Шла, шла и шла…

А потом я вдруг осознала, что это совершенно не та дорожка. Нет, я по — прежнему была в парке, но дорожка вела не к выходу из него, а наоборот, вглубь. И зачем я сюда пошла? Я ведь хорошо знаю наш парк…