Волшебник на войне - Кристофер Сташеф

— Ну спасибо, — отозвался Дирк; впрочем, похвала явно пришлась ему по душе. — Это, конечно, не самый быстрый способ связи, но все же лучше, чем ничего.

— Гораздо лучше, — согласился Гар. — Собственно, мне кажется, баллады будут путешествовать быстрее, чем человек. А когда настанет время подниматься, мы можем использовать Геркаймера для перемещения от одного места к другому — вместе с балладами, разумеется. Или даже сбрасывать их менестрелям с воздуха.

Пленники внимательно слушали Гара, обучавшего их условным паролям.

— Если вы встретите человека, который, на ваш взгляд, может быть членом другой ячейки, скажите: «Джонни-мельник мелет просо», — такой у вас теперь будет пароль. И если он ответит: «Всем король дает по носу», — значит он и правда один из нас, и вы можете передать ему послание. Но если он не ответит...

— Да он на тебя как на сумасшедшего посмотрит! — перебил его Лиам. Гар кивнул:

— Другим паролем будет: «А кто мелет не спеша», — а отзывом: «У тех мука и хороша». А теперь как вам передать им, например, что тринадцать ячеек уже готовы действовать, но...

— А они правда готовы? — не выдержал Боэм с округлившимися от восторга глазами.

— Шестнадцать, — поправил Гара Дирк. — Он их даже не пересчитывал — это моя забота.

Узники уважительно переглянулись и немного взбодрились духом.

— Но всегда существует возможность, — продолжал Гар, — что рядом случится шпион, который подслушает ваш разговор. Вы, конечно, не хотите, чтобы он понял его, вот вы и скажете: «Матушка-Гусыня высиживает шестнадцать яиц».

— Выходит, каждая ячейка будет вроде как «яйцо»? — спросил Лиам.

— Верно, а «Матушка-Гусыня» — это наше восстание. Если кто-нибудь скажет вам, что «яйца проклюнутся в следующий пятидень в четырнадцать сотен», это будет означать, что ячейки ударят по намеченным им целям в следующий четверг. «Однодень» у нас воскресенье, от него и считаем, — а «четырнадцать сотен» означает два часа пополудни.

— Ну да, два пополудни! — с энтузиазмом кивнул Боэм. — Значит, восемь утра будет восемь сотен, а полдень — двенадцать сотен.

Гар кивнул, но тут же к нему пристал с вопросом третий узник.

— А это скоро будет? Я имею в виду, яйца проклюнутся?

— Не так скоро, как мне хотелось бы, — ответил ему Гар, — но скорее, чем вам кажется. А теперь марш упражняться.

Ближе к вечеру стражники подкинули в камеру относительно свежей соломы. Гар попросил Колла связать из части этой соломы какое-то подобие учебных палиц, так что теперь Колл учил узников и обращаться с ними.

Они пробыли в тюрьме две недели. А потом Гар сказал Лиаму, что пора уходить.

— И как ты это собрался делать? — фыркнул Лиам.

Как выяснилось, очень просто. Гар достал спрятанный в складках плаща тяжелый нож. Лиам изумленно уставился на него.

— Как ты исхитрился пронести это мимо стражников?

— Их гораздо больше интересовали мои шпага и кинжал, — объяснил Гар. — Как стемнеет, поднимите меня к окну.

Однако еще до наступления темноты они с Дирком обошли всех, сообщая каждому названия их ячеек, — были там совы бурые и совы крапчатые, ласточки домовые и ласточки-береговушки, белки серые и белки рыжие — и так далее, и тому подобное. Колл даже подивился тому, как это Дирк запоминает все и не боится запутаться в зверях и птицах.

А потом стемнело, и пять человек стали к стене, на их плечи взгромоздилось еще четверо, а на самом верху стоял Гар, ковыряя известковый раствор между камнями вокруг окна. Лиам начал было ворчать насчет бесцельно потерянного времени, но тут на него посыпалась струйка сухой извести, и он замолчал. Потребовался час времени и четыре смены людей, но в конце концов Гар спустил им вниз оконную решетку, а за ней несколько камней длиной фута в два и примерно с фут толщиной. Он все передавал и передавал их: шесть, двенадцать, восемнадцать... А потом Гар наконец спрыгнул на пол, и последняя смена со стонами принялась растирать затекшие плечи и спины.

Лиам с минуту молча смотрел на зиявшую над его головой дыру в стене.

— Кто бы мог подумать, что известь так легко раскрошится?

— Никто, — заверил его Гар. — Но никто ведь и не пробовал.

— Выходит, ты мог вытащить нас отсюда в ту же ночь, как вы попали сюда!

— Мог, — согласился Гар. — Но тогда вас всех поубивали бы или переловили опять. А теперь у большинства, если не у всех, есть шанс вырваться на свободу. — Он повернулся, и голос его сделался резким. — Выбравшись на улицу, крадитесь вокруг замка на другую его сторону и переплывайте ров. Я посмотрел: луна молодая, так что света будет немного. Те, кто умеет плавать, потащат тех, кто не умеет. Оказавшись на том берегу, поднимайтесь наверх перебежками, от куста к кусту или камню. Никакого шума, ясно? Ни звука! И никаких попыток отомстить господам или их солдатам — потерпите до времени, когда яйца проклюнутся! Отойдя отсюда миль на пять, расходитесь по намеченным вам ячейкам: кто-то в леса, кто-то в города. Передайте вести тамошним ячейкам и принимайтесь создавать новые. Если вас поймают и отправят в другую тюрьму, создавайте ячейки и в ней. Все поняли? — Он выждал паузу. — Отлично. Тогда пора трогаться.