Тьма наступает - Лиза Джейн Смит

Он почувствовал приближение Дамона намного раньше, чем почувствовал бы его до превращения Елены. Усилием воли он заставил себя не вздрогнуть. Просто повернулся спиной к стволу дерева и стал смотреть. Он чувствовал, как Дамон мчится к нему, все быстрее и быстрее, все сильнее и сильнее — и вот он уже должен быть здесь, стоять перед ним, но его не было.

Стефан нахмурился.

— Всегда полезно смотреть, что у тебя над головой, братишка, — раздался откуда-то сверху чарующий голос, и Дамон, висевший на дереве, как ящерица, кувыркнулся вперед и оказался на ветке Стефана.

Стефан, не говоря ни слова, оглядел своего старшего брата.

— А у тебя хорошее настроение, — сказал он наконец.

— У меня был роскошный день, — ответил Дамон. — Перечислить тебе всех? Была эта девочка из магазина открыток... Элизабет, и моя дорогая Дамарис, у которой муж работает в Бронстоне, и юная малышка Тереза которая работает волонтером в библиотеке, и ...

Стефан вздохнул.

— Иногда мне кажется, что ты можешь запомнить, как зовут всех девушек, у которых ты за свою жизнь пил кровь, но почему-то ты регулярно забываешь, как зовут меня, — сказал он.

— Чепуха... братишка. Думаю, Елена, безусловно, рассказала тебе в деталях, что произошло, когда я пытался спасти эту твою ведьмочку — Бонни, — и теперь я жду извинений.

— Теперь, когда ты оставил мне записку, которую я не могу воспринять иначе кроме как провокационную, и жду объяснений.

— Сначала извинения, — отчеканил Дамон и страдальчески добавил: — Уверен, ты считаешь, что попал в переплет — пообещал умирающей Елене присматривать за мной до скончания времен. Но ты, кажется, никогда не понимал как следует, что и я пообещал то же самое, — а я вообще не из тех, кто любит присматривать. Но теперь, когда она уже не мертва, может, просто выкинем это из головы?

Стефан снова вздохнул.

— Хорошо, хорошо. Прошу прощения. Я был неправ. Я не должен был тебя выгонять. Этого достаточно?

— У меня есть сомнения, что извинение было искренним. Попробуй сказать еще раз, с выраже...

— Дамон, ради бога, скажи, что это за веб-сайт.

— Ха. По-моему, они сделали умно: цвета почти одинаковые, так что разглядеть, что там написано, могут только вампиры, ведьмы или им подобные — а люди увидят только пустой экран.

— Но как ты о нем узнал?

— Через секунду все расскажу. Но ты только представь себе, братишка. Вы с Еленой, у вас медовый месяц, и вы — всего лишь два человеческих существа в человеческом мире. Чем быстрее ты отправишься, тем скорее сможешь спеть: «Динь-дон, тело мертво».

— Я так и не понял, как именно ты на него наткнулся.

— Ладно, не буду ничего скрывать. Технологический век и меня поймал в свои сети. У меня есть собственный сайт. Один благожелательный молодой человек связался со мной, чтобы выяснить, искренне ли я написал там то, что написал, или я всего лишь отчаявшийся мечтатель. Я решил, что, судя по описанию, это тебе подходит.

— Сайт? У тебя? Мне трудно пове...

Дамон не стал его слушать.

— Я передал сообщение тебе, потому что уже слышал про Ши-но-Ши.

— Что значит «смерть смерти».

— Именно так мне это и перевели, — Дамон послал Стефану улыбку в тысячу киловатт и вонзал ее в него, пока Стефан, наконец, не отвернулся, чувствуя себя под палящими лучами солнца без лазуритового кольца.

— Между прочим, — небрежно продолжал Дамон, — я позвал его, чтобы он сам объяснил тебе, что к чему.

— Что?

— Он появится здесь ровно в 4.44. Не ругайся: для него это время что-то означает.

А потом с небольшим шумом и уж точно без всякой Силы, которую Стефан мог распознать, что-то опустилось на дерево над ними, а потом перебралось на их ветку, в процессе меняя облик.

Это и правда был юноша, с огненными кончиками черных волос и безмятежными золотыми глазами. Когда Стефан резко развернулся к нему, он поднял обе руки в знак покорности и смирения.

— Что за черт?

— Черт Шиничи, — небрежно ответил юноша. — Правда, как я уже сказал твоему брату, большинство людей называют меня просто Шиничи. Впрочем, решать тебе.

— И ты знаешь все про Ши-но-Ши?

— Все о нем не знает никто. Это название места и организации. А я к нему слегка неравнодушен, потому что... — Шиничи смутился, — ну ладно — потому что я люблю помогать людям.

— И теперь ты хочешь помочь мне?

— Если ты действительно хочешь стать человеком... и знаю, как это сделать.

— А я оставлю вас вдвоем, чтобы вы поговорили, — сказал Дамон. — Трое — уже толпа, особенно на этой ветке.

Стефан строго посмотрел на него.

— Если у тебя есть хоть малейшая мысль о том, чтобы попасть в общежитие...

— Когда меня уже ждет Дамарис? Честное слово, братишка, — и Дамон превратился в ворона так быстро, что Стефан не успел потребовать, чтобы он поклялся.

Елена повернулась в постели и машинально потянулась к теплому телу по соседству, но ее пальцы нащупали только холодную пустоту , сохранившую форму Стефана. Она открыла глаза.

— Стефан?

Милый и единственный. Они были настолько настроены на одну волну, что практически стали одним человеком, — он всегда чувствовал, когда она проснется. Наверное, он пошел вниз за завтраком для нее; когда он спускался, у миссис Флауэрс всегда был наготове горячий завтрак — лишнее доказательство того, что она была белой колдуньей. Сейчас Стефан, скорее всего, нес поднос наверх.

— Елена, — произнесла она вслух, пробуя свой старый-новый голос, только для того, чтобы услышать его звук. — Елена Гилберт, девочка, ты получаешь слишком много завтраков в постель. — Она потрогала свой живот. Да, физкультура определенно не повредит.

— Ну, поехали, — опять сказала она вслух. — Начнем с разминки и дыхания. Потом немного упражнений на растяжку.

Впрочем, подумала она, когда появится Стефан, все это вполне можно будет отложить.

Однако Стефан так и не появился, даже тогда, когда она лежала, вымотавшись после целого часа физкультуры.

Нет, он не шел вверх по лестнице с чашкой чая в руках.

Где же он?

Елена выглянула в окошко и заметила внизу миссис Флауэрс.

Занятия аэробикой заставили сердце Елены бешено колотиться, и сердцебиение еще не пришло в норму. В такой ситуации разговаривать с миссис Флауэрс было почти невозможно, но девушка все-таки крикнула:

— Миссис Флауэрс!

Чудо из чудес — пожилая леди, развешивавшая простыни на бельевой веревке, остановилась и подняла глаза: