Идущие в ночь - Владимир Васильев

Ветер стоял спокойно, только изредка переступал с ноги на ногу, отчего мой импровизированный навес колыхался и с краёв стекали тонкие водяные струйки.

Только бы долго дождь не продлился. Времени потеряю… Хотя, отдохну да сил поднаберусь, что тоже в моём теперешнем состоянии нелишне.

Карса, тоже не пожелавшая мокнуть, забралась под навес и привалилась рыжим боком к моим сапогам, свернувшись калачиком и подобрав намокшие лапы. Я сидел на двумехе, брошенном на землю. Не в луже же сидеть? А двумех всё равно непромокаемый. Я вспомнил, как переправлялся через Юбен под Лиспенсом, где он шире всего. Надул тогда такой же двумех, перевязал обе горловины шнурком и плыл, держась за двойной пузырь… Паромщики даже рты при виде меня поразевали, как выброшенные на берег окуни. Спасибо Унди Мышатнику, научил плавать меня по-всякому, и без ничего, и при помощи самых неожиданных предметов.

Многим в этом мире я был обязан старине Унди, упокой Тьма его непостижимую душу. Иногда мне кажется — Унди прекрасно знал, что я оборотень. Но почему-то держал эту тайну при себе. Не знаю почему.

«А что, если он и сам был оборотнем?» — вдруг подумалось мне. Это многое бы объясняло… Но уж слишком невероятным было такое предположение. Слишком невероятным, чтобы быть правдой.

Хотя, порой оказывается, что самое невероятное объяснение и бывает правдой. Сплошь и рядом. Впрочем, мне всё равно не проверить свои догадки: тело Унди приняла земля пять кругов назад. И лишь Тьма знает, где бродит сейчас его полная загадок и тайн душа. Но я точно знаю, что оттуда не возвращаются.

Я развёл небольшой трескучий костёр, собрав охапку корявых, не слишком успевших намокнуть ветвей, и принялся ощипывать несчастную куропатку. Карса отнеслась к этому с величайшим равнодушием.

Путника я заметил совершенно случайно. Пошевелился, зашипев от боли в боку, взглянул из-под капюшона и увидел. Он подходил со стороны Ветра. Наверное, хотел остаться незамеченным как можно дольше.

Я не доверяю людям, которые пытаются оставаться незамеченными. С детства не доверяю. Впрочем, я вообще не доверяю людям. Похоже, что только благодаря этому я ещё и жив. Но тут я почему-то расслабился. Может быть, потому, что порядком ослаб.

Путник был одинок и худ, как жердь. По одежде его я не смог определить, ни откуда он, ни кто он. К тому же, одежда намокла. Что можно сказать о хозяине по мокрой одежде? Практически ничего.

— День добрый, мил-человек, — поздоровался путник, вплотную приблизившись к моему навесу. Никакой поклажи у него не было. Даже сумки. И оружия не было, только кривой хадасский кинжал в кожаном чехле на поясе.

— Добрый, — проворчал я. — Где же он добрый? Вон, как льёт.

Дождь и вправду усилился. Впрочем, это меня радовало: сильный дождь непременно скоро закончится. Вот если бы зарядил нудный и слабенький, «грибной», этот мог бы идти и неделю. Так что уж лучше пусть небо разверзнется и бросит на землю неистовый, но короткий ливень. А потом пусть тучи расползаются и уступают место синему, как вода в реке, Меару.

— Позволь укрыться от дождя, — попросил путник, опасливо косясь на лежащую у моих ног карсу.

— Укрывайся, — сказал я и подвинулся. Карса подняла голову на несколько секунд, внимательно оглядела путника, устрашающе зевнула и вновь замерла, прижавшись к моей лодыжке. — Сейчас ещё и закусим вот этой птицей.

Ветер (я не имею в виду своего верного коня — просто ветер), заглянув под попону, разметал мокрые перья куропатки. Но даже будь они сухими, они сразу же упали бы на землю, сбитые тяжёлыми каплями.

Путник, пригнувшись, спрятался от дождя и опустился на двумех слева от меня.

— Меня зовут Гасд. Я отшельник.

— Бонам, — солгал я. — Из Гурунара.

— Из Гурунара? — удивился Гасд. — Издалека!

— Да уж, — согласился я. — Забрался чуть не на край света…

— Я бывал в Гурунаре, — сказал Гасд, ёрзая на двумехе. Кажется, ему под задницу угодила шкатулка с пещерными самоцветами. Надо будет приглядывать за этим отшельником, чтоб не спёр чего… Кошель с монетами, например, или самоцветы. Или пряности. Странно, кстати, что мою поклажу не успели разграбить в Запретном городе. Только плоды многодрева сожрали на месте.

— Давно бывал? — я пытался поддержать разговор, хотя говорить мне было всё ещё больно. Но уже не так, как ранним утром.

— Три круга назад. Перед красным урожаем.

— Давно, — вздохнул я и поморщился. — Слушай, отшельник, у тебя сапун-травы нет? Лёгкие горят, прямо… И полечиться нечем.

— Нет, — Гасд развёл руками. — Видишь, у меня совсем ничего нет. Я ведь отшельник.

Я снова вздохнул. Наверное, это получалось у меня очень жалобно, потому что даже карса приподняла голову и участливо лизнула мою ладонь.

— А с чего недужится? — поинтересовался Гасд.

— Сам не пойму… Упал, наверное.

— Откуда? В скалах?

— Нет, я в скалах ещё не был. Только иду туда. Около каньона.

Гасд хмыкнул.

— А что ты ищешь в скалах?

Я секунду помедлил, решая — говорить или не говорить? Всё же сказал.

— Вообще-то я ищу У-Наринну, Каменный лес. Ты знаешь где это?

— Каменный лес? — удивился Гасд. — Знаю, как не знать? Я и сам туда иду.

— Вот как? — сказал я и подумал: «Уж не послал ли тебя Лю-чародей? Или не Лю, но всё равно чародей? Я в который раз задумался: что же именно привлекло Лю в У-Наринне? Что это за странное место, привлекающее чародеев?»

— А как туда попасть? — спросил я по возможности пытаясь казаться равнодушным. Похоже, это мне удалось. Но Гасд искоса взглянул на меня, словно хотел сказать: «Идёшь, и не знаешь куда?» Но вслух он этого не произнёс.

— Да на запад идти, не сворачивая, вот и придёшь, — сказал отшельник, опустив глаза. — Я проведу тебя, если хочешь.

— Нет, не хочу, — ответил я. Понятно, перед пересветом нужно будет от попутчика любым способом избавиться. Незачем, чтоб он встречался с Тури и вулхом. Такой уж я скрытный… Даже не сказал Тури своего настоящего имени. Пока.

— Видишь ли, я всегда путешествую один. Уж извини, — объяснил я. — И лучше не спрашивай почему. Один, и всё тут.

Куропатка, нанизанная на варварскую стрелу, источала весьма заманчивый запах. Даже моя рыжая спутница стала выразительно принюхиваться. Гасд вопросительно поглядел на карсу. Карса-то чем его заинтересовала? Я не понимал.

— Прекрасный зверь! — похвалил Гасд, снова ёрзая. — А я думал, карсу нельзя приручить…

— Как видишь, можно, — я пожал плечами.

— Говорят, в Айетоте ручная карса трёх человек недавно сожрала.

— Значит, плохо приручили, — я пожал плечами. Надо же, история о гибели Беша успела расползтись по свету и добраться до Диких земель.