Одиннадцать дней вечности - Кира Измайлова

Плыть теперь не получалось: пришлось бы широко разводить руки, чтобы грести, хвоста-то у меня не было! Ну а полипам только того и нужно — коснешься их, и хорошо, если просто лишишься руки, а не останешься навсегда в их щупальцах, как те вот бедолаги… В прошлый раз я видела тут скелет русалки, хотя, быть может, с перепугу приняла за него остов какой-нибудь рыбины или даже дельфина. А череп… ну, череп мог принадлежать утонувшему человеку, его могло принести сюда донным течением. Или же ведьма просто так отмечала подступы к своему обиталищу, стремясь напугать незваных гостей…

При дворе говорили, дома колдунов обычно так и выглядят: заспиртованные уродцы в банках, неизвестные высушенные растения, чучела, устрашающие маски из далеких стран… Скорее всего, большая часть всего этого — просто хлам, призванный создать нужное впечатление у посетителя. Ведь если в кабинете ученого не будет книг или хотя бы чернильницы с пером, у аптекаря — склянок с разными снадобьями, у портного — отрезов ткани и прочего, клиент может и усомниться, что попал куда нужно. Словом, даже если что-то и не используется в ремесле, то хотя бы создает определенную атмосферу!

Атмосфера тут, что и говорить, была гнетущей. Признаюсь, мне вовсе не хотелось идти в логово ведьмы, но встречать меня у входа она явно не собиралась. Двигаться было непросто, вода норовила вытолкнуть меня наверх, и я едва касалась ногами дна, пока не сообразила взять в руки пару камней потяжелее. Ими, кстати, можно было и полипам щупальца прищемить, если бы сунулись! Однако они вели себя спокойно.

К счастью, здесь было достаточно света: в зарослях во множестве обитали крохотные рачки, должно быть, слишком маленькие, чтобы полипы пожелали их отведать, вот они-то и светились. Ну а сами они, похоже, прятались тут от рыб, которые как раз не отказались бы от такого обеда, а может, даже заманивали их своим светом прямиком в хищные щупальца, расплачивались вот этак за постой…

Тут я обнаружила, что тропинка, по которой мне нужно идти, подсвечена ярче остальных, а полипы, как мне показалось, сами освобождали проход. Должно быть, ведьме в самом деле не терпелось увидеть гостью…

А вот и вход в жилую часть грота: это был довольно узкий тоннель, к счастью, совершенно пустой. Правда, темный, но это не страшно: впереди виден был яркий свет — я помнила, что обиталище ведьмы хорошо освещено. Правда, замысловатые каменные столбы отбрасывали странные тени, но все равно можно было увидеть, куда идешь.

— Вот и ты, наконец, — встретила меня ведьма, когда я ступила на мягкий черный песок. И откуда он тут?

(Этот вопрос всегда меня занимал: кругом-то был только белый да желтый, да галька, обычно крупная, а вот именно черный мелкий песок — такого в округе не водилось. Неужто ведьма нарочно его натаскала, чтобы покрыть дно, как люди покрывают коврами полы? Или просто наколдовала что-то?)

Я кивнула и показала жестами: «Ты звала меня, и я пришла. Я хочу узнать…»

— Погоди со своими желаниями, — оборвала она. — Ты и так захотела слишком многого, не по зубам это такой мокрохвостой, как ты! Да и я хороша — не подумала, что тебе не прожевать этакий кусок! И что смешного я сказала?

«Ты говоришь в точности, как старая рыбачка, — ответила я. — Или она — как ты. Она сказала, ты ее спасла давным-давно».

— А-а! — неожиданно смягчилась ведьма и отмахнулась от пары крупных мурен, сунувшихся было ко мне, как хозяйские собаки кидаются обнюхать гостя. — А я гадала, она это или не она… Значит, еще жива!

«Да, и передает тебе привет, — добавила я. — Говорит, тоже хотела бы увидеть, какие чудеса таятся на дне морском».

— Утонет — узнает, — коротко ответила ведьма и, наконец, оказалась на свету целиком.

Видно, у страха глаза и впрямь велики, потому что вместо бесформенной туши, какой я запомнила ее с прошлой нашей встречи, я увидела просто очень крупную русалку. Конечно, тело ее вовсе не было расплывшимся и бесформенным, как это случается у человеческих женщин (я видела таких), — у русалки располнеть не выйдет, если только она не будет сидеть на одном месте годами. Но неподвижная русалка — мертвая русалка, это всем известно. Как акула не сможет дышать, если остановится, так и мы: наша жизнь — постоянное движение, охота, и только совсем дряхлым старикам, не способным добывать себе пропитание, пищу приносят их дети и внуки.

Так вот ведьма в самом деле оказалась раза этак в два с лишним крупнее меня. Если меня и сестер издалека можно спутать с дельфинами или тюленями, то она тянула на небольшую косатку. Тело ее было соразмерным, сильным и очень темным — я не видала такой масти у своих соплеменников: лицо и торс казались будто опаленными солнцем, как это бывает у сильно загорелых людей, ну а ниже пояса ведьма оказалась чернее ночи. Волосы ее тоже были смолянисто-черными и не развевались свободно в воде, как прежде мои, а были сплетены в множество тонких кос и плыли за хозяйкой, змеясь и струясь в поднятых ею бурунах. Эту прическу я и приняла за щупальца. Должно быть, ведьма вплетала в волосы грузила, чтобы добавить им тяжести… а может, снова наколдовала что-нибудь, поди разбери?

На лицо она тоже оказалась вовсе не дурна, только глаза пугали — большие, очень темные, они казались полуприкрытыми из-за тяжелых век. Ну а когда она на мгновение повернулась боком, мне почудилось что-то знакомое в ее резком и немного даже грубоватом для женщины профиле.

— Иди сюда, — приказала она, и я несмело двинулась в глубину грота.

Прежде ведьма не пустила меня дальше, и я даже не представляла, что могу там увидеть! Может, бурлящие котлы, в которых она стряпает бури и ураганы? Связки живых морских змей вместо метел? Право, мне отказывало воображение!

Но нет, это оказалось обычное русалочье жилище — ничего сверх необходимого, даже украшений почти и не было. Так, несколько носовых фигур с затонувших кораблей (сплошь какие-то сказочные звери), кораллы из далеких теплых морей, парусник в пузатой бутылке (я не понимала, как люди ухитряются засовывать игрушки внутрь, пока Эрвин не объяснил мне, что кораблики собирают уже в бутылке, и тогда я поразилась мастерству и терпению людей, что на это способны). Ну, еще пара окованных металлом сундуков, вот и всё.

— Ну и безобразие же ты учинила! — в сердцах сказала ведьма, умостившись на одном из таких сундуков, как на прибрежном утесе. Я несмело присела на краешек другого, поменьше.

«Почему я?»

— Потому что с тебя все началось, макрель ты бестолковая, — проворчала ведьма, — с твоего дурацкого желания! Кто в принца влюбился, я, что ли? Кто ко мне пришел и упросил дать тебе ноги? Бабушка твоя? Нет, и у нее в юности всякое случалось, но ты ее переплюнула! Только вот гордиться тут нечем, — добавила она.

«Но ведь поначалу все шло, как было должно! — удивилась я. — Я обрела ноги, я нашла своего принца, но потом… Остальное-то зависело уже не от меня! Я в самом деле думала, что умру, хотела только увидеть море напоследок, а вышло…»

— Ерунда полная вышла, — мрачно сказала она. — Ладно, что уж там… Твоей вины тут едва ли на четверть, да и то больше по недомыслию. Мозгов в голове меньше, чем у устрицы какой-нибудь, а туда же, к людям собралась. Понимала бы что!