Куявия - Юрий Никитин

Черныш все еще гонялся за всадниками, хотя в седлеоставались двое, потом уже один, а кони с опустевшими седлами носились сбезумным ржанием.

Подошел Ратша, вытер лоб, глаза пытливо всматривались в лицоИггельда.

– Струхнул?

– Какое там струхнул, – едва выговорилИггельд. – Меня всего трясет…

– Так всегда, – сообщил Ратша. – Первый разчеловека жизни лишил. Потом привыкаешь. Вот курицу зарезать не могу… ачеловека – легко. Он же пришел с боевым топором! Знал, что идет убивать. Знал,что могут убить. Сам выбрал эту дорогу. Так что правильно, не терзайся. А воткурицу – не могу…

– Да, – прошептал Иггельд. – Да, Ратша…Прости, но меня все равно трясет.

– А ты смотри на Черныша, – предложилРатша. – Сразу все понял. Видишь, как гоняет! Если коня скормить, онвзлетит?

– Конь?

– Твоя жаба с крыльями!

– Еще как, – ответил Иггельд.

– А двух?

– Вряд ли. Если переест, ложится спать. Надолго. Акогда спит, ничем не добудишься. Любой может подойти и убить…

Ратша с беспокойством следил за драконом, земля глухо гуделапод его тяжелыми прыжками. Кони при всем ужасе перед чудовищем не убегалидалеко, храня верность хозяевам, делали большие круги и возвращались к ихтелам. Черныш снова носился за ними, смешно подкидывая зад, а если догонял, тоопрокидывал лапой и мчался за другим конем, а упавший вскакивал в ужасе. Стоялнекоторое время, дрожа всем телом и дико вращая глазами, не понимая, что у негоотъедено, а Черныш несся дальше, догонял, валил в восторге от такой игры иликующий от ощущения силы и ловкости.

– Мой убит, – сказал Ратша кратко, – пойдемпосмотрим, что с теми…

Еще двое артан поднялись с земли, с ободранными в кровьруками и лицами, бросились разом, плечо в плечо, одинаковые, как два степныхльва. Ратша быстро и ловко обезоружил обоих, каждого ранив не смертельно, ноглубоко и выбив из рук топоры. Один схватился за нож, Ратша тут же заступилИггельда и нанес короткий удар. Артанин захрипел и повалился навзничь, изразрубленной груди широкой струей хлынула кровь.

Второй все нащупывал нож, в глазах ненависть, губы дрожали,а лицо искривилось в бешенстве.

– Остынь, – сказал Ратша громко. – Мы невоины, мы не обязаны воевать… и убивать. Ответишь на вопросы – останешьсяжить.

– Я ничего не скажу, – процедил артанин. –Вы, две грязные куявские свиньи, ничего от меня не услышите. Скоро придетдоблестный Придон, всю вашу грязную страну поставит на колени!

Ратша мрачно кивнул.

– Да, это мы слышали. А где сам Придон?

– Там, где ему надо, – отрезал артанин. –Небо следит за его подвигами, небожители восторгаются им!

– Ну да, – сказал Ратша, – а если он…

Договорить не успел, артанин молниеносно ринулся, минуя его,на Иггельда, признав за старшего. Иггельд не успел даже отшатнуться, его пальцысами по себе перехватили кисть с ножом у самого горла, сжали. Артанинвскрикнул, хрустнуло, нож выпал из побелевших пальцев.

Ратша, ругнувшись, ударил мечом, как копьем, в спину.Обагренный кончик стали высунулся из груди артанина. Он захрипел, сказалокровавленным ртом, откуда сразу хлынула красная струя:

– Он… придет… Куяба будет взята!.. Мы отомстим… Заправду… За честь…

Ратша с силой дернул меч на себя, артанин повалился лицомвниз. Ратша наступил на спину, освободил меч, вытер окровавленное лезвие оштаны убитого.

– А ты быстр, – сказал он с удивлением.

– Да он был ранен, – сказал Иггельд, защищаясь.

– Не настолько. Да и кисть ты ему сломал как лихо. Яслышал, как трещали кости.

– Это ты придумал!

– Правда-правда, – сказал Ратша. Он огляделИггельда с головы до ног. – Ты вырос, Иггельд. Окреп. Я не считаю тебямальчишкой, но ты уже сейчас сильнее всех мужчин, которых знаю. Самому пожить впещерах, что ли?

Лошадь с торчащим в шее дротиком тяжело ковыляла, алая кровьстекала по ноге на землю. Ратша милосердно взмахнул мечом, прекращая мучения.Иггельд подозвал Черныша, указал на убитую лошадь, сказал хмуро:

– Ешь!.. Можно.

Ратша снял было седло по крестьянской бережливости, подумал,с жалостью почесал затылок.

– И куда это теперь?.. Эх, столько добра пропадает…

Он окинул взглядом убитых. Коней можно изловить, с убитыхпоснимать хотя бы сапоги, с коней – седла. Топоров сколько штук, ножи напоясах. Все бедное, но оружие у артан всегда добротное, сталь закаленная, аножи почти не тупятся и не ломаются.

Иггельд сказал с неудовольствием:

– Можно бы взять, но… зачем? Мы за одну перевозкукакого-нибудь загулявшего бера из одного края в другой получаем в сотни разбольше.

– И то верно, – согласился Ратша совздохом. – Да только все равно жалко вот так бросать. Другие ж все равноподберут!.. Тут не пустые земли, не сегодня, так завтра наткнутся. Чем и нелюблю войны, что всегда много добра пропадает! Сколько везде воевал, а так и непривык.

Рядом слышался непрерывный мощный хруст. Черныш лежал напузе, лошадь подгреб обеими лапами и, прижмуриваясь от удовольствия, пожиралеще теплое сочное мясо. Одним глазом время от времени косился в их сторону и,убедившись, что все спокойно, снова зажмуривался и с наслаждением хрустелкостями, вырывал огромные куски мяса и глотал, не разжевывая.