Весёлый лес - Светлана Багдерина

Хотят этого крестники, или нет…

Если бы кто-то придумал для него желание жениться на Изабелле Пышноволосой… или стать принцем… еще раз… Убил бы этого мерзавца. Или женил на принцессе.

Хотя, вообще-то, бесцельная жестокость никогда не была ему свойственна.

– Но… я не виноват!.. Я не хотел!.. Меня заставили!.. Другой принцессы у нас ведь нет!.. – боком по сырой стене заскользил чародей, кося на возбужденно дрожащий в руке Изабеллы кинжал. – Я же всё рассказал! Как было! Я раскаиваюсь и признаю! Искуплю и исправлюсь! Я не хотел!..

– Если ты и вправду не хотел, ты должен был отказаться! – суровым духом правосудия и справедливости шагнул к нему де Шене.

– Но я… Но как?… Они не слушали!.. Они выдали мне палочку! Насильно! Это всё из-за нее! И из-за феи Дюшале! И из-за мадам Фейримом! И из-за ректора Уллокрафта! И из-за…

– Ты должен был ее выбросить, если уж так тебе не хотелось быть крестным Лесли, а не виноватых искать! – сурово процедила Грета.

– Или жалко? – издевательски усмехнулась принцесса.

– Да я… Да мне… Да хоть сейчас!!!

Не задумываясь ни на мгновение, его премудрие вырвал из-за голенища упрятанную туда палочку, размахнулся неуклюже – левой рукой он ничего толком делать не умел никогда – и орудие фейского труда, кувыркаясь в воздухе и сверкая стразами и пайетками, с легким сухим стуком упало на пол шагах в пятнадцати от него, покатилось и уткнулось в грязный мокрый угол.

– Я не хочу быть феем! Я ненавижу быть феем! Я никогда им больше не буду! И провались синим огнем все крестники Белого Света, как говорит Шарлемань Семнадцатый!..

Было ли это последствием или совпадением, но знакомое и жуткое ощущение раскаленного отравленного кинжала, прижатого к горлу, подступило почти сразу же, как только отчаянный крик души сорвался с губ чародея. Агафон замер, охваченный внезапно головокружительным приступом обездвиживающего, иррационального, лишающего воли и разума ужаса, и сердце заскакало, заколотилось, замолотило в груди, словно пойманный барабашка.

Бежать, бежать, бежать…

Куда?…

Бежать…

Не могу…

Стоять…

Бежать…

Стоять… стоять… стоять…

Бежать…

Стоять…

С изменившимися лицами застыли и все, кто был рядом с ним.

Все, кроме одного человека.

С выражением высшей степени безразличия на апатично вытянутой физиономии, прошествовал мимо них Лесли. А за руку его вела, обхватив худыми длинными пальцами за запястье, высокая и тощая, будто наряженная в плащ вешалка, сутулая фигура. Метрах в пяти перед неспешно перемещающейся парой воздух неожиданно пошел мелкой рябью, замерцал сочными сиреневыми искрами…

«Па…лоч…ка…» – проползла засыпающей черепахой в мозгу чародея единственная мысль. Но палочка, если не отогнавшая уведуна, то сбившая его с толку в прошлый раз, лежала за открывающимся перед ними порталом.

«Па…лоч…ка… Лес…ли…» – снова отчаянно-медленно выкрикнул Агафон. Или подумал, что выкрикнул?

Разлившаяся по подземелью полная, всепроникающая тишина нарушалась лишь тихим потрескиванием изливающегося с потолка огня.

«Па…лоч…ка… по…мо…ги… Лес…ли… крест…ник…»

Что-то розовое шевельнулось там, где стена встречалась с полом, развернулось и, сердито сверкая, покатилось к тоскливо заскулившему магу…

Шаг – и уведун со своей жертвой вступили в радостно встретивший их аквамариновыми молниями портал.

Еще секунда – и палочка взлетела в руку так несвоевременно отбросившего ее владельца, густая струя серебристых искр вырвалась из ее кончика… и безвредно рассеялась по темноте за костром, распугивая задремавших грабастиков. Потому что в этот же миг молнии, искры и рябь, дрогнув в последний раз, пропали, испарились, рассеялись, как страшный сон, как липкий морок, как наваждение.

Пропали и дровосек с уведуном.

– Кабуча… – сипло простонал и сполз по стене волшебник, едва смог пошевелиться. – Опять…

Орудие труда и обороны, запоздалое и ненужное, выпало из его пальцев и покатилось по полу под уклон, пока не застряло в щели между камнями.

– Ч-что… опять?… – пристукивая зубами, проговорила Грета, не думая и не вспоминая, лишь бы не молчать, лишь бы говорить, лишь бы отогнать страх и жуткое видение…

– Опять его… забрал… – обреченно выдавил студент.

– Почему опять? – тетушка Жаки побледнела и непроизвольно передернула плечами, припоминая события прошлой ночи, но взяла себя в руки и мужественно, хоть и натужно улыбнулась. – Что-то я не припоминаю, чтобы в первый раз этот… призрак… кадавр… вурдалак… или кто он по своей сущности… прихватил с собой вашего дровосека.

– Он хотел, ваше сиятельство, – хмуро сообщил де Шене. – Но маг ему помешал. Своей палочкой. Я сам видел.

– И ничего нам об этом не сказал?! – возмущенно прищурилась Изабелла.

– Если бы мы рассказали вам обо всем, что не рассказали… – рассеянно и слегка спотыкаясь, будто говорил об одном, а думал о другом, произнес Агафон.

– Но зачем он ему? Зачем?! – дочка бондаря возмущенно воздела руки к проросшим сквозь потолок корням и обвиняюще уставилась на школяра, словно это он, а не Гавар был виновен в похищении блудного жениха. – Он же никакой не царевич и не рыцарь, он – всего лишь лесоруб из Лиственки!

– Но Гавар-то этого не знает… – с отсутствующим видом пробормотал студент.

– Погоди, волшебник, – наморщил лоб шевалье, складывая, вычитая, деля и умножая в уме превращения, переодевания и переименования незадачливых сообщников. – Если Гавар не знает, что он – это не ты… то получается… что на самом деле ему нужен не царе… прин… Агаф…

– Лесли, – сухо подсказала Грета.

– Да, точно, – благодарно кивнул Люсьен и договорил: – …и не ее сиятельство… а ты?

– Получается… – скривил губы в деревянной усмешке маг.

– Потому что ты – настоящий внук царя Костея? Или потому что волшебник?

– Волшебников в стране много, причем самой разной квалификации… не хочу никого из присутствующих обидеть… но я не слышала, чтобы хоть кого-нибудь из них похищали таким экзотическим способом, – задумчиво покачала головой тетушка Жаклин.

Агафон нахмурился, перебирая в уме возможные варианты, медленно угукнул, и снова погрузился в сосредоточенное молчание.

– И… что теперь делать? – комкая в грязных тонких пальцах обрывки кружева с корсажа, растерянно оглядела спутников де Туазо.

– Ответ на это вопрос был ясен с того момента, как уведун уволок самозванца, тетушка, – брезгливо поджав губы, проговорила принцесса. – Если Гавар взял его и не тронул нас, это значит, что он нас отпускает. И поэтому надо всего лишь дождаться ночи, когда эти мерзкие твари вылетят наружу, дойти до ямы, через которую мы попали сюда, снова подождать – на этот раз наступления утра, и отправиться домой. Мы прорвемся – ведь с нами будут рыцарь и маг. Какой бы он ни был… но если он захочет хотя бы частично загладить свою вину… он постарается.