Обреченный рыцарь - Владимир Лещенко

– Что, жалко будет? – подначил.

– Не говори глупостей! – фыркнула чародейка в том же, что и он, тоне. – Было бы о ком…

– Эй, дед! – проорал Гавейн, обращаясь к едущему им навстречу на телеге мужику. – Где тут у вас крысы завелись? Те, что чуть епископа не сожрали?!

Крестьянин испуганно втянул голову в плечи и махнул рукой куда‑то себе за спину.

– Понятненько, елы‑палы, – сплюнул здоровяк в сердцах. – Дело ясное, что дело швах. Наверняка драпает, скотина.

Посмотрел вслед споро удаляющемуся селянину. То ли с осуждением, то ли с завистью.

– Слышь, красавчик, – повернулся к напарнику, – а может, и нам слинять, пока не поздно? Ну ее, эту службу. Была б голова цела.

– И далеко уйдем? – осадил его блондин. – У Велимира руки длинные. Да и у Фай не короче…

– Ой, да со своей подружкой, думаю, разберешься. Учить тебя, что ли, как с бабами обращаться? Гы‑гы‑гы…

– Ну вот, третий конь объявился, – скривился Перси.

– А? Где? – не понял шутки бородач.

– Да вон, на берегу…

Бритт привстал на стременах. Прикрыл ладонью глаза от солнца и всмотрелся в открывшуюся взорам картину.

– Хрень! – выразился точно и емко.

– Это точно, – не мог не согласиться с ним блондин. – Фигня полная!

– Где крысы‑то?

– А я почем знаю?! – огрызнулся Парсифаль. – Может, эти тех сожрали!

Озадачиться было отчего.

Вместо рогатых гигантских крыс на приречном лугу грелись в лучах солнца огромные и также рогатые… змеи. Десяток или полтора жирных, отвратительных созданий серого цвета. Одни, лениво свернувшись кольцом, казалось, спали. Иные по‑своему резвились, гоняясь друг за дружкой и покусывая то в бок, то за хвост.

Перси содрогнулся. Никогда не жаловал ползучих гадов. А таких вообще видел впервые.

– И что делать станем? – полюбопытствовал Гавейн.

Он довольно быстро оправился от первого потрясения. В отличие от напарника бритт не испытывал отвращения к пресмыкающимся. Не потому ль, что вырос в болотистом краю, кишмя кишевшим змеями? Случалось, что и настоящие гиганты попадались, почти не уступающие в размерах тем монстрам, которых предстояло атаковать рыцарям.

– Боюсь, с этим на них не попрешь. – Блондин скептически взвесил в руке ведьмину дудку. – И как это Фай так лопухнулась?..

– Если б их было чуть поменьше, – прикинул крепыш, – то можно было бы и обычным оружием попробовать. Вон того, например, я б одной левой уделал.

Показал мечом на змея, чуть отбившегося от прочих. Из бока твари торчало копье, явно доставлявшее пресмыкающемуся неудобство.

– Не высовывался бы уж, герой, – осадил его красавчик. – Забыл о пророчестве, что ли?

Бородач заметно стух. А ведь и верно. Забыл. Будь он неладен, этот Вострец. Кой черт его заставил читать в пламени Гавейново будущее?

Для начала решили послать весточку в Киев.

Нацарапали на клочке пергамента о том, что крыс‑де сожрали змеи. И срочно нужна подмога. Привязали послание к лапке голубя (без клети с парочкой почтарей из города не выезжали) и пустили в синее небо.

– Батюшки светы! – завопил что есть мочи бритт, опустив глаза с неба на землю.

Пока рыцари возились с почтой, парочка змей заползла к ним с тыла, отрезав отступление.

– Хонсу Милостивец! – взвизгнул тевтон, едва не теряя от ужаса сознание.

Змеи стали на хвосты, приняв вертикальное положение. Стало ясно, что они готовятся к атаке.

– Думай, думай! – приказал сам себе Парсифаль и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. – Эврика!

– Что ты там нашел, Архимед хренов? – окрысился Гавейн. – Лучше, елы‑палы, копье доставай! И меч! Да поскорее!

Сам он уже взял копье на изготовку, примериваясь, в глаз которой из змеюк его засадить.

А блондин уже приложил к устам свирель и, набрав полную грудь воздуха, дунул.

– Вот придурок! – продолжал негодовать бритт, по ушам которому ударила та самая какофония, которую они уже слышали в исполнении магички. – Остолопа кусок! Засунь‑ка лучше эту дудку себе в жо…

И вдруг осекся, заметив, что со змеями творится нечто непонятное.

Уже не две, а все разом, не исключая и раненой, встали на хвосты и принялись раскачиваться из стороны в сторону, словно в причудливом танце.

Парсифаль вспомнил, как пару раз на больших ярмарках видел вендийских факиров, заставлявших змей плясать под свою дудку.

Почему бы не попробовать, решил он. Крысы ли, змеи – не все ль едино? Раз получено именно такое оружие, грех его не применить. Файервинд не могла ошибиться. К тому же молодой человек вспомнил, что метаморфусы (или навьи) кажут свой облик всем по‑разному. Не так ли вышло тогда, в Большом Дупле. Когда они с Гавейном были уверены, что сражались с крокодилихой, а всем остальным показалось, что это был медведь.

– Делай, как я! – на миг оторвавшись от свирели, призвал приятеля блондин.

И тоже стал раскачиваться в седле. Вперед‑назад, влево‑вправо. Именно так и гипнотизировали своих питомцев ярмарочные фокусники. Поминая мать и всех святых, бородач последовал примеру «малахольного тевтона». То ли он позабыл о факирах, то ли и впрямь их никогда не видел.

Вскорости, однако, крепыш до того вошел в раж, что от усердия даже свалился с лошади наземь. Но не вскочил тут же в седло, как того ожидал Парсифаль, а… преспокойненько улегся на бочок и захрапел во всю богатырскую мочь.

«О, Хонсу!» – безмолвно возопил музыкант, не прекращая игры.

Прямо как Одиссей и сирены.

Предупреждала же Фай, чтоб был поосторожнее с другом. Словно в зеркало глядела. Следовало бритту уши восковыми пробками закрыть.

Сколько же ему так играть?

Чародейка говорила, что когда крысы войдут в транс, следует их утопить в Борисфене. Но с этими тварями подобное не пройдет. Змеи отлично умеют плавать. Вот если бы они тоже заснули, как глупый бородач… Тогда б, возможно, у него появился хоть какой‑нибудь шанс. А там, глядишь, и подмога из Киева подоспеет. Уже б и пора. Сколько тут голубиного лету до столицы? Всего ничего.

Через некоторое время почувствовал, что болят щеки и начинает судорогой сводить челюсти. Никогда прежде он не играл на свирели столь долго.

А змеи, зажмурившись от удовольствия, слушали адский концерт так, будто для них архангельские трубы пели. Вот уроды!

Что, если в мелодию подпустить малость лирики? Или вообще попробовать иную песенку? Станет хуже – в любой момент вернется к предписанной чародейкой композиции.