Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

— Чем завязать?

— Чем хочешь!

Я бросился выполнять команду. Пока старательно увязывал лапы зверям, Арчи с помощью Гелисворта очертил нас кругом шагов шесть-семь в диаметре. Потом вытащил из-за пояса наваху и принялся что-то чертить в траве, внутри круга. Тут гаджи показали характер, и мне стало не до отца. Сарни умудрился перегрызть стреноживающую веревку и теперь радостно скакал вокруг меня, точь-в-точь огромный расшалившийся щенок. Глядя на него, Игги тоже потянулся к путам. Я легонько хлопнул его по носу, зверь пристыженно фыркнул и лег на брюхо, а я принялся ловить нарезающего круги второго скакуна.

— Что ты там возишься? — рыкнул отец. — Хватай эту скотину, и в круг!

— Сейчас… — пропыхтел я, обхватывая гаджа за полосатую шею. — Уже поймал!

— Тогда в круг и чтоб ни звука!

Отец сел в центре, до половины скрывшись в высокой траве, воткнул перед собой меч. Я подтащил Сарни к лежащему собрату и тоже плюхнулся на землю, укладывая зверюгу рядом. По лезвию Гелисворта пробежали синие искорки. Сначала мелкие, едва заметные, они струились от гарды вниз, к острию, то скользя по поверхности, то погружаясь внутрь, и становились крупнее, ярче. Затем в траве тут и там заполыхало — активировались начертанные знаки, очерченный круг мягко засветился фиолетовым и… Там, где только что сидел отец, лежал бурый валун, покрытый мхом, а на месте его меча торчало молоденькое деревце.

Я моргнул, и увиденное подернулось полупрозрачной дымкой: камень шевельнулся, сквозь его черты проступил силуэт Арчи. Отец повернулся ко мне, пригрозив кулаком. Я кивнул и поглядел на себя. Как ни странно, но сам я не изменился, а вот вместо гаджей образовались два симпатичных земляных бугра, оба поросшие чахлым колючим кустарником. Я ощупью нашел обе морды и притянув к себе, сжал их под мышками. Вскоре к ору преследователей добавился гулкий топот лап, в поле зрения появились и сами всадники. Десятка два раскрасневшихся вооруженных мужиков неслись на гаджах, удерживаясь в седлах так легко, что я испытал укол зависти: не знаю как Арчи, а у меня весь зад отбит от скачки… Кстати, интересный эффект: пространство за чертой круга искажалось, я видел все как сквозь стенку мыльного пузыря, по ней то и дело проскакивали радужные пятна и разводы. К тому же стенка эта постоянно колыхалась, что внешнему миру четкости не добавляло.

Хорошо еще под лапами гаджей не дорога, а травянистая степь, пыли бы подняли…

Преследователи уже почти проехали, когда гадж предпоследнего замедлил шаг, потом и вовсе остановился, вертя головой по сторонам и шумно принюхиваясь. Твою ж мать, унюхал, зверюга непарнокопытная!

Гадж загарцевал на месте, а потом с противным блеянием порысил в нашу сторону.

— Сейчас будет жарко… — сквозь зубы прошипел я.

— Молчи, — ответил валун, — что бы ни случилось — ни звука…

Остальные всадники как по команде остановились, внимательно поглядывая, как пепельно-серый гадж целеустремленно прет в нашу сторону. Всадник, молодой парняга в чуть не лопающейся на могучей груди серой рубахе, настороженно смотрел вперед, держа наготове короткую пику.

— Тихо, Митруня, — донесся до моего слуха басок парня, — тихо. Чей-т ты заметил там, друг?

Гадж в ответ фыркнул и несколькими плавными скачками приблизился к нам вплотную. Я смотрел на шевелящуюся, расплывающуюся черную кляксу носа зверя, на ставшую внезапно мутным пятном фигуру всадника и беззвучно молился, чтоб эта парочка убралась отсюда куда подальше. Ну да, держи карман шире! Гадж уверенно стоял на самой границе защитного круга, наездник спешился и встал рядом, выставив перед собой пику. Я почувствовал, как по спине скатилась капля пота. Стоит воину переступить черту — и я уверен, он нас увидит. Под рукой заворочался Сарни, я поспешно сжал его морду сильнее, и тут по спине что-то шустро пробежало вниз. Зашуршала трава, и перед носом вражеского гаджа пискнули и разбежались в разные стороны бесстрашные мышата! Тот раздраженно чихнул и погнался за ними, бросив обалдевшего хозяина и вызвав шквал насмешек.

Бедный парень ловил своего скакуна несколько долгих минут, а потом вместе с товарищами поехал дальше. Мы сидели неподвижно, пока вся ватага не скрылась за ближайшим холмом. Пространство внутри круга причудливо изогнулось, и закрывающий нас маскировочный пузырь с тихим хлопком лопнул. Передо мной снова сидел отец, яростно растирающий шею, Гелисворт перестал напоминать сиянием джедайский меч, а оба гаджа тихонько сопели у меня под мышками.

— Бать, они дрыхнут…

— Да? — обернулся отец, с интересом уставившись на меня. — Ну так буди наш транспорт, будем корректировать маршрут.

…Сарни летел вперед плавными скачками, в рюкзаке снова ехали героические мыши, мы по-прежнему держали курс на Кутний Кряж, отклонившись, правда, к востоку километра на три. Как пояснил отец, даже если загонщики растянутся цепью, все равно есть шанс проскочить без боя, местность способствует. Драться с местными не хотелось абсолютно, не упыри ведь, люди. А бед они со старостовой дочкой еще хлебнут, нутром чую. Ну, Лукас, ну, «кореш»! Развел как лоха последнего: в деревню приедете — Нана вам поможет! Ага, еле ноги унесли от ее «помощи»…

Где-то вдалеке внезапно завыло на высокой ноте, а потом громыхнуло, да так, что гаджи на животы попадали. Следом раздались яростные крики, тут же смолкшие как по команде.

— Посмотрим? — спросил я Арчи, а у самого внутри все заледенело.

Отец к чему-то прислушался, полузакрыв глаза, медленно кивнул:

— Да, пожалуй, уже можно.

— Можно что?

— Посмотреть, — пояснил он, поворачивая черного Игги, — угрозы я не чувствую.

Угрозы действительно не было. Уже. А была покрытая странным серым инеем трава: круглое пятно вымороженной степи, на глаз эдак метров сто пятьдесят в диаметре. Ну, может, чуть меньше. Жутковатое зрелище: под лапами наших гаджей — зеленый ковер разнотравья, а чуть дальше словно циркулем провели — такая четкая граница между летом и царством льда. Мы спешились, подошли к самой черте, воздух над которой искрился и потрескивал. Я протянул было руку, но отец неожиданно резко меня одернул:

— Раньше времени на тот свет собрался?

— Я только глянуть хотел, па!

— Глянуть? — хмыкнул отец, срывая травинку и ткнув ею через морозную границу. — Ну так гляди!

Раздался треск, Артур охнул и отдернул руку. Насквозь промороженный стебелек упал к моим ногам. Отец старательно дышал на едва не обмороженные пальцы, растирал их.

— Понял теперь, юннат?

Я не мог оторвать взгляд от ставшей совсем прозрачной травинки, с покрытыми бахромой инея листочками, потом осторожно коснулся стебелька пальцем и тут же отдернул руку…

Помню, в детстве к нам во двор каждые вторник и пятницу приезжал старый «жигуленок» с прицепом и сигналил как ненормальный. Эхо от клаксона отражалось от стен домов и уносилось дальше по кварталу, а следом включался мегафон и задорный голос извещал округу: